— Аделин, ты… ты как из сказки! — воскликнула она, бросаясь ко мне и заключая в такие крепкие объятия, что я чуть не задохнулась. — Рейн сойдёт с ума, когда тебя увидит! Хотя, знаешь, он и так от тебя без ума. Я видела, как он вчера смотрел на тебя, когда ты спорила с Катрин о цветах. Будто ты — его целый мир.

Я рассмеялась, чувствуя, как её слова прогоняют мою нервозность. Мишель всегда умела поднять настроение, даже когда я была на грани паники.

— Спасибо, Мишель, — сказала я, поправляя платье. — Но если он сойдёт с ума, я не буду его спасать. Пусть сам выкручивается.

Она хихикнула, подбрасывая букет в воздух, и розы закружились, как светлячки. Следом вошла Катрин, её шаги были мягкими, почти невесомыми. Она держала маленькую шкатулку, в которой лежал защитный амулет, созданный ею и Кайреном. Её тёмные волосы были убраны в элегантную причёску, и в её спокойных глазах мелькала искренняя радость, как будто она сама была частью этого дня.

— Зал готов, — сказала она, её голос был тёплым, но деловым. — Мы с Кайреном всё проверили. Никто не проберётся. А твоё платье… Аделин, оно идеальное. Рейн не сможет отвести взгляд.

Я почувствовала, как щёки горят, и махнула рукой, стараясь скрыть смущение.

— Хватит, вы двое, — сказала я, но улыбка предательски расползалась по лицу. — Я и так на грани, чтобы сбежать в лес от всех этих чувств.

Катрин улыбнулась, её глаза потеплели, и она шагнула ближе, поправляя складку на моём платье.

— Ты не сбежишь, — сказала она тихо. — Я видела, как ты смотришь на него. Это любовь, Аделин. Настоящая.

Я сглотнула, чувствуя, как её слова бьют прямо в сердце. Она была права. Любовь к Рейну была как река, глубокая и неудержимая, которая несла меня вперёд, несмотря на все страхи. Я взяла букет у Мишель, вдохнула сладкий аромат роз и кивнула.

— Пора, — сказала я, и мой голос был твёрже, чем я ожидала.

Зал для церемонии был как из сна. Потолок сиял звёздами, созданными Катрин, которые медленно вращались, словно настоящее ночное небо. Шёлковые ленты, поднятые лёгкими порывами ветра Мишель, струились, как реки света, переливаясь от серебра к золоту. Арки, украшенные резными драконьими гербами, возвышались по бокам, а в центре стоял алтарь, окружённый цветами, которые мягко светились, отбрасывая золотистые отблески на мраморный пол. Гости заполняли зал: студенты академии в ярких мантиях, драконы из Империи в алых плащах, несколько эльфов, приглашённых Кайреном, чьи серебристые волосы сияли в свете звёзд. Их голоса сливались в мягкий гул, пропитанный предвкушением, а воздух был наполнен запахом цветов и воска.

Я остановилась у входа, чувствуя, как сердце замирает. Мишель и Катрин встали по бокам, их руки легли на мои, и я ощутила их поддержку, как тёплый ветер. Музыка началась — мелодия арфы и флейты, мягкая, как шёпот, но такая красивая, что у меня перехватило дыхание. Гости повернулись ко мне, и я почувствовала сотни взглядов, но они не имели значения. Я искала только его.

Рейн стоял у алтаря, и я забыла, как дышать. Его тёмный камзол был расшит серебряными нитями, повторяющими узоры драконьих крыльев, а алый плащ с золотой вышивкой подчёркивал его статус наследника Империи. Но не это заставило моё сердце биться быстрее. Это были его глаза — голубые, как горные озёра, полные такой любви, что я почувствовала, как мир вокруг исчезает. Он смотрел на меня так, будто я была единственной в этом зале, в этом мире, и его улыбка — та самая, от которой я всегда теряла голову — была мягкой, почти уязвимой.

Я шагнула вперёд, и с каждым шагом чувствовала, как моё сердце открывается шире. Двойняшки шевельнулись, их тепло было как мягкий толчок, как будто они шептались: «Мы здесь, мама». Я улыбнулась, представляя, как они будут расти с нами, с этим мужчиной, который стал моим домом. Гости затихли, музыка стала громче, и я шла к нему, чувствуя, как каждый шаг сближает нас не только в этом зале, но и в жизни, в судьбе.

Когда я дошла до алтаря, Рейн протянул мне руку. Его пальцы были тёплыми, сильными, и я сжала их, чувствуя, как наши жизни сплетаются, как нити в гобелене. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела всё: нашу первую встречу, когда я чуть не подожгла его мантию, наши ночи под звёздами, его руку, всегда находившую мою в темноте, его голос, шепчущий моё имя, когда я боялась потерять себя. Я знала, что он видит то же в моих глазах.

— Ты прекрасна, — прошептал он, его голос был только для меня, низкий и тёплый, как летняя ночь. — Моя Аделин. Моя любовь. Моя императрица.

Я почувствовала, как щёки горят, и выдавила улыбку, стараясь не расплакаться от переполняющих эмоций.

— Не начинай, — шепнула я, но мой голос дрогнул, выдавая, как сильно его слова тронули меня. — Я не хочу реветь перед всеми.

Он рассмеялся тихо, и этот звук был как музыка, которая заглушала всё вокруг. Его рука сжала мою сильнее, и я почувствовала, как его тепло течёт ко мне, успокаивая, как волна, накатывающая на берег. Старейшина драконов, высокий мужчина с серебристыми волосами и глазами, глубокими, как бездна, шагнул к нам. Его голос разнёсся по залу, торжественный и мягкий, как древняя песня.

— Сегодня мы собрались, чтобы соединить две души, два сердца, два пути, — сказал он, и его слова звучали, как заклинание, связывающее нас. — Аделин и Рейн, готовы ли вы стать единым целым, разделяя радости и тяготы, защищая друг друга и вашу семью?

Я посмотрела на Рейна, и в его глазах я видела нашу жизнь: смех, ссоры, ночи, когда мы лежали под звёздами, его руку на моём животе, когда он шептал имена для наших малышей. Я знала, что готова — не просто к свадьбе, но к жизни с ним, к битвам, к любви, к семье.

— Да, — сказала я, мой голос был твёрдым, несмотря на слёзы, которые жгли глаза.

— Да, — эхом отозвался Рейн, и его голос был как клятва, которую он выгравировал в моём сердце.

Старейшина кивнул, его руки поднялись, и воздух вокруг нас стал теплее, словно само время остановилось. Он начал произносить клятвы, и мы повторяли их, каждое слово отпечатывалось в моей душе, как звёзды на небе.

— Я, Аделин, беру