Ребята неспешно постукивали поленьями по гнутым гвоздям и негромко переговаривались за работой, обсуждая что-то свое. Марина подумала и не стала требовать тишины и сосредоточенности: во времени они не ограничены, так какой смысл строить из себя тираншу?

Взяв список, девушка принялась отмечать, все ли явились. И тут же обнаружила недостачу:

— А где Уильям? — спросила она.

— Где-где, в … — некультурно ответили ей из глубины аудитории.

— Нету и не надо, — чуть более цензурно фыркнул Крис. — Он в общагу пошел — вещи забрать. И не вернулся. Пусть земля ему будет пухом!

Демон сделал вид, что молится, изобразив лицом невинность.

— Не поняла, — нахмурилась Марина. — Какая еще общага?

— Студенческое общежитие, — пояснил вместо Криса Леам, не отрываясь от работы. — Он там жил в прошлом учебном году. Но его выгнали.

— Почему? — не поняла девушка.

— Потому что он …! — снова прилетело из глубины аудитории, и Марина догадалась, что специалистом по матерному сопровождению выступает Денеба: очень уж отчетливо произносились слова — только невидимка мог позволить себе так нагло и старательно их проговаривать, не боясь быть пойманным на нарушении запрета не выражаться в аудитории.

— Уилл там всех достал, — куда более мягко пояснил Леам. — Говорят, когда-то он подавал большие надежды — юное дарование, талант, каких поискать. Его даже в академию приняли в тринадцать лет в виде исключения. В городе несколько ювелиров и алхимиков ждут не дождутся его к себе захватить. Говорят, даже из столицы приходил запрос на его трудоустройство в охрану Его Величества. Ну и, видимо, он возомнил о себе не пойми что.

Из глубины аудитории снова донеслось матерное пояснение.

— А еще они с Финеасом дрались постоянно. Причем не на кулаках, как нормальные люди, а магией мерились, — добавил Крис. — Вот только Финеас, хоть в магии и посредственность, по рождению — сын местного вельможи. А Уильям, звезда наша, родился от портнихи и сапожника. А гонору-то при этом, гонору…

Демон присвистнул.

— Ага, — кивнул в его сторону Леам. — В общем, с ним три года промучились и исключили из класса. Он к нам и прибился: знаний и таланта у него, может, много, но диплом на прежнем месте не светит. А у нас на тот момент класс не набирался — как раз одного человека не хватало. Вот его и записали для количества. Но потом добавился Поморник, Дубок и Ксавьер тоже согласился, и нас теперь намного больше пятнадцати. Так что Вы, Марина Игоревна, можете смело Уильяма исключать. Он дрянной человечишка.

Класс отозвался согласными возгласами: в отношении к Уиллу все были солидарны — даже Ксавьер покивал.

— Никого я исключать не буду, — поджала губы Марина. — Без повода, по крайней мере.

На самом деле, Уильям ей самой не нравился: настолько неприкрытое презрение и брезгливость она еще ни разу не встречала. Но, во-первых, лишать человека последнего шанса на успех — это подло. Во-вторых, Уильям мог исправиться, начать все с чистого листа, и хоть надежда на его исправление была маленькой, но она все же была. А в-третьих…

А в-третьих, в таком сложном классе полезно иметь полярные характеры — чтобы на фоне ярко представленного «плохо» было ясно, что тут «хорошо». Убери дурную личность, и вместо нее обязательно нарисуется другая — свято место пусто не бывает. Только контраста уже не будет, мораль станет «серой».

И хорошо, если «злодейское место» займет другой такой же социально неразвитый тип, чьи злодеяния скучны и не привлекают. А если Крис — шутник и ловкач? Или все про всех знающий Леам? Или авторитетный Ксавьер, который способен мигом восстановить против нее весь класс? Нет уж. Пусть лучше Уильям занимает это место: с ним хотя бы все ясно и предсказуемо.

— Вы не отвлекайтесь, — напомнила она. — Шьем, шьем. Чтобы к ужину у всех была пара тапочек.

По классу пролетела волна ворчания, но ребята вернулись к работе.

Обходя ряды, Марина неожиданно услышала какой-то шум с улицы: далекий треск веток, возню. Сначала она не придала ему значения, подумав, что это Поморник решил перекусить верхушками деревьев, которые еще не успел отгрызть. Но затем шум стал приближаться, и в нем появились человеческие голоса.

Несколько голосов звучали хищно, резкими выкриками, как будто гнали зверя. А один голос «отлаивался» в ответ. Довольно мерзким и знакомым тенорком.

Марина подошла к окну и выглянула. Следом за ней к створкам устремился весь класс, тоже заинтересованный явно приближающимся шумным явлением. Некогда густые кусты после пары перекусов Поморника заметно поредели, и сквозь них теперь смутно просматривалась хозяйственная часть двора. Точнее, того, что от нее осталось: покосившегося черного остова конюшни, сгоревшей бани и обвалившейся крыши, что когда-то их соединяла. Вот по этим-то обломкам и мчал, рискуя переломать ноги, их «опоздун».

Уильяма преследовали. Чем он на этот раз не угодил своим бывшим одноклассникам, было не ясно, но те гнали его толпой, то поочередно, то синхронно вскидывая руки, чтобы накрыть беглеца выплеском заклинания. Из раскрытых ладоней вырывались куцые сгустки энергии — на серьезных магов эти студенты не тянули. В полете их выпады преобразовывались то в огонь, то в небольшой ураган, то в какую-то зеленую субстанцию едкого вида. Атаки были слабыми, но брали количеством.

Действия же Уильяма кардинально отличались от этой топорной работы. Он не бросался чистой энергией, не махал руками, а совершал четкие экономные жесты. Атаковать он не успевал, но защищался довольно умело: что-то гасил об землю, что-то разряжал светящейся синим энергетической решеткой, которая гасла всякий раз, как принимала серьезный удар, что-то и вовсе отражал обратно в преследователей.

И все же Уильям не справлялся, а иначе зачем он надеялся найти защиту в корпусе магиков? Но увы, запереться он явно не успевал, так что встал посреди двора и развернулся к противникам, полыхая злобой.

— Шухер, пацаны! — крикнул кто-то из-за спины Марины. — Валим, они ща тут все разнесут!

Девушка глянула, как одно из заклинаний пролетело сквозь дерево, и то начало крениться на бок. Валить отсюда к чертовой матери, определенно, было здравой идеей. Однако ситуация была весьма щекотливой: ее ученика собирались убить или как минимум покалечить.

В Марине проснулось учительское бесстрашие.

— А ну, прекратите