«Попадись только мне эта девчонка! Что она о себе возомнила?! Что сможет сделать из Ами послушного раба? Мои предки убивали себя, но не сдавались врагу!»

Злость распирала Биена пополам с разочарованием и досадой из-за рухнувших планов. Сначала все произошедшее на суде казалось настолько нереальным и безумным, что маг, к своему стыду, не сразу сообразил, что происходит. Его привело в замешательство появление Мариэтты. Затем ее слова про беременность. И пока он пытался понять, правду она говорит или лжет, его уже признали ее собственностью и вытолкали из зала.

Как же все это некстати! Гениальный план, который Биен так долго пестовал, отмеряя каждый шаг, рассыпался по вине одной-единственной девчонки, решившей ему отомстить!

Биен скрипнул зубами, до боли сжав кулаки. Нужно успокоиться и придумать, как выпутаться из этой передряги. Бездна! Да лучше бы его казнили, чем то, что произошло. На случай смертельного приговора у него, по крайней мере, имелся запасной план!

Сквозь щели в досках он видел собравшуюся у судебного приказа толпу. Все они с восторгом передавали из уст в уста новости — приговор им тоже пришелся по вкусу.

Едва Мариэтта показалась (совсем ненадолго, только чтобы сесть в повозку), как вслед ей понеслось:

— Гулящая!

— Подстилка Темного!

— Распутница!

И это еще были самые мягкие из выражений, какими люди плевали в ее адрес.

Злость и гнев, направленные на Мариэтту, моментально перешли на этих убогих. Если бы у него сейчас была сила, если бы не антимагические кандалы и путы, он бы каждого заставил подавиться своими словами и горько пожалеть о них! Биен заставил бы каждого вымаливать прощение у той, которую они сейчас клеймили распутницей.

Наконец повозка Мариэтты и его клетка двинулись вперед, рассекая людское море.

Ну почему?! Почему едва появляется Мариэтта, как его планы идут коню под хвост?! Что с Рональдом, который отказался отдавать за невесту артефакт, что с каторгой, на которую его так и не отправили!

До дома Гудвилов добрались долго — извозчик намеренно выбрал длинную дорогу, объезжая толпу. Но, разумеется, сплетни, что растекались по городу со скоростью пожара, прибыли вперед них.

У дома встречали родители Мариэтты и некоторые из слуг. У всех было такое мрачное выражение лиц, что Биен всерьез забеспокоился, что мать Мариэтты его лично придушит.

Лошади остановились. К его клетке пока никто не подходил, и он мог наблюдать через щели «теплую встречу» родственников.

Мариэтта вышла на улицу перед домом с опущенной головой и встала перед родителями. Неожиданно ее мать замахнулась и отвесила дочери звонкую пощечину.

Биен дернулся, будто бы это его ударили. Сердце трепыхнулось. Все нутро словно разделилось пополам: одна часть его отчаянно желала защитить Мариэтту, а вторая — накричать на нее вместе с ее матерью. Зачем ты все это устроила, дурочка? Разве ты не понимаешь, что сделала хуже себе? Тебя теперь презирает весь город! Как же ты справишься с этим?

— Марш в дом! — приказала старшая госпожа Гудвил.

— Аннет, дорогая… — заговорил отец Мариэтты. — А вот с этим что делать будем? — указал рукой на заколоченную клетку.

— Откатите в конюшню и оставьте там. Это отродье Темных земель пока не выпускать. — Она повернулась к дочери, — А ты марш в свою комнату, и чтобы ни шагу за ее пределы! Обед тебе слуги подадут. Хотя ты и не заслужила.

Когда Биен работал тут садовником, ему всегда казалось, что главным в доме Гудвилов является отец. Жена всегда слушалась его и интересовалась его мнением по любому вопросу. А в критической ситуации они поменялись ролями.

Маг ожидал, что все так и будет: Мариэтта пойдет в свою комнату, он продолжит сидеть в клетке. Но неожиданно его маленькая хозяйка вскинула голову. На ее щеке алел след от удара, но глаза пылали еще ярче:

— Нет. Биена надлежит выпустить, и он отправится со мной в мои покои. Как мой супруг.

— Что? Какой еще супруг? Ты совсем спятила?!

— Это воля его величества!

— Нам уже донесли о том, что было на суде, — отрезала Аннет Гудвил. — Маг передан во владение нашей семьи, а что до тебя…

— При чем тут наша семья? — перебила Мариэтта. — В этом документе только мое имя.

И тут Биен заметил свернутую в трубочку бумагу, которую девушка держала за спиной. Она протянула ее родителям. Женщина развернула, быстро пробежала по листу глазами и передала мужу.

— Кхм… — Тот покряхтел, повертев документ в руках. — Аннет, дорогая, тут и правда только имя нашей дочери. Написано: «Сиим Биен из рода Ами…»

— Какая разница?! Беннет, ты что, позволишь какому-то проходимцу отправиться в ее покои? Он уже один раз ее… воспользовался… Нет! Не в моем доме! Беннет, ну скажи хоть что-нибудь!

— Вот именно, папа, скажи, что наша семья не имеет права нарушать королевские указы! — не сдавалась Мариэтта.

— Эм… — Мужчина втянул голову в плечи, явно не желая вставать меж молотом и наковальней. — Смотрите, кто-то едет!

На его лице читалось явное облегчение, когда он указывал в сторону проезжей улицы.

— Пойдемте скорее в дом. А там уже все обсудим.

— Кажется, это едут к нам, — нахмурилась Мариэтта.

* * *

Я сидела на веранде отцовского поместья и нервно ждала, пока служанка принесет чай. Напротив меня, с интересом осматриваясь по сторонам, сидела единственная дочь короля Георга — принцесса Матильда.

Мать принцессы была известной красавицей родом из соседней страны. Говорят, в свое время король Георг чуть не начал войну, чтобы получить право жениться на ней.

Вот только принцесса пошла внешностью не в светловолосую миниатюрную мать, а в отца. Темные волосы, вытянутое лицо и высокий рост. Матильда была довольно миловидной, но когда я бывала во дворце, не раз слышала перешептывания о том, что до своей матери ей очень и очень далеко.

Кто бы мог подумать, что первой после суда ко мне заявится именно эта барышня?

— У вас чудесный дом, Мариэтта… Я же могу называть вас Мариэттой? — улыбнулась она. — В конце концов, мы с вами ровесницы.

— Да, конечно, ваше высочество. — Ну а как отказать принцессе?

Едва завидев, что приближается повозка, мы с родителями поспешили в дом. Я решила, что это Рональд. После его слов в суде можно было ожидать, что он приедет. Но каково же было мое удивление, когда оказалось, что гость — это