С одной стороны, мысль разумная, но с другой…

— Мне не нравится эта идея, — честно сообщила я. — Насколько я поняла из россказней о Безликом, он знаменит своей удачливостью. А значит, обычно хорошо информирован. Трейси же в случае провала обвинит меня во всех грехах. И я останусь без денег, без драгоценностей и хорошо, если не в тюрьме.

— Никакой тюрьмы, — резко отмёл этот вариант Райли, и в памяти отчего-то всплыло предложение принести мне отрезанную голову Безликого. — Однако… — Его голос зазвучал ровнее, подчиняясь железной воле. — Пожалуй, соглашусь. Напортачить инспектор может.

Я перевела взгляд на ртутную полоску моря далеко за окном и с фальшивым оптимизмом сказала:

— В любом случае спасибо. Буду дальше изобретать, как мне добраться теперь уже до Сандерленда без помощи полиции.

— А вот вам лучше бы вообще никуда не ехать, — отозвался Райли хмуро. — Ни в Сандерленд, ни в Норталлен.

— Это ещё почему? — удивилась я. Вряд ли он хотел, чтобы Колдшир в очередной раз лишился хозяйки.

— Опасно. — Теперь и Райли смотрел в окно. Сосредоточенный, будто взглядом управлял парившей в закатном небе чайкой. — Ваш отъезд не скрыть: местные будут знать куда, когда и, вполне возможно, зачем вы отправились. И кто знает, к кому может уйти это знание.

Он, случаем, с Трейси не переобщался?

— На что ты намекаешь?

Райли качнул головой:

— Ни на что. Обычная осторожность.

Скорее уж профдеформация. Хотя…

Я машинально пробежала пальцами по спинке стоявшего рядом кресла. Рациональное зерно в опасениях Райли, пожалуй, имелось: как говорится, если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят. Только как же тогда быть?

— Леди Каннингем.

Я невольно вздрогнула: слишком уж тяжело прозвучало обращение. Как камень сорвался.

— Нам с Олли нужно возвращаться в столицу. — Устремлённый на меня взгляд Райли был непроницаем. — Это ожидаемо, и ни у кого не вызовет вопросов. А Безликий вряд ли заинтересуется путешествующими слугами — мы для него слишком мелкая рыбёшка. Так вот, я могу взять украшения и на Большом северном перекрёстке свернуть в сторону не Лондониума, а Сандерленда или Глэ. Продать там ценности и без лишнего шума вернуться к вам с деньгами.

Он выдержал паузу и тихо закончил:

— Если, конечно, вы мне доверяете.

Доверяю? У меня вырвался смешок.

— Странное условие. Как будто у меня за дверью очередь из людей, кому можно поручить нечто подобное.

Судя по лицу Райли, он решил, что не так понял. А я по-деловому заговорила о возможном подводном камне:

— Только ты уверен, что у ювелира не возникнет вопросов по поводу такого количества женских украшений, которые ему пытается сдать мужчина?

— Если разносить их по разным лавкам и по одному-два, не возникнет, — рассеянно ответил Райли. — Собственно, так обычно и делается. — И, противореча сам себе, требовательно уточнил: — Но вы серьёзно? Вы согласны на мой план?

— Обдумаю его до завтра и тогда скажу, — успокоила я. — Вас с Олли ведь ждут в столице не к сроку?

— Нет.

— Вот и прекрасно. — В правый висок клюнула боль, и я машинально коснулась этого места кончиками пальцев. — Тогда увидимся завтра.

Намёк был более чем жирным, однако Райли помедлил.

— Будете ужинать и отдыхать?

Я кивнула: день сегодня выдался под стать вчерашнему, и усталость всё сильнее наваливалась на плечи пыльным мешком.

— Обязательно заприте дверь перед сном. Мало ли что.

Действительно, вдруг утром меня разбудят с известием об исчезновении Бренды?

Я проглотила истеричный смешок и пообещала:

— Хорошо.

Долгий взгляд, неловкий поклон — и Райли вышел из гостиной. А я, уже не скрываясь, потёрла лицо ладонями и потащила себя в спальню: прятать заветный сундучок.

Завтра надо будет написать письмо Бэрридону и придумать, как незаметнее и удобнее перевезти украшения.

Потому что вряд ли у меня родится план лучше, чем предложенный Райли. А что до доверия или недоверия…

У меня просто нет выбора.

Глава 35

Садилось солнце, и лес захватывали ночные сумерки — беспощадные, как вражеская армия.

Я то и дело встревоженно выглядывала из окошка кареты, мысленно подгоняя лошадей: скорее, скорее! Скорее бы выбраться на пустошь, где опасность можно заметить издалека и где выше шанс спастись бегством. Спрятанный в складках юбки кошель с золотом жёг бедро — я везла спасение Колдшира, пусть и на каких-то полгода.

Скорее, скорее!

Неожиданно раздавшийся треск кнутом ударил по натянутым нервам. Грохот упавшего дерева, паническое конское ржание, пронзительный разбойничий свист.

«Нет! Только не снова!»

Карета остановилась так резко, что меня мотнуло на сиденье. И сразу же распахнулась дверца: её щеколда не выдержала сильного рывка.

— Попалась, ледя!

В карету сунулся кряжистый рыжий мужик. Борода его была всклокочена, злорадная ухмылка полна гнилых зубов, из левой глазницы торчала рукоятка ножа для бумаги. Мужик протянул ко мне лапищи со скрюченными, похожими на звериные когти пальцами, а я не могла ни пошевелиться, ни закричать, ни даже зажмуриться.

— Вот и крантец тебе. — Меня обдало гнилое дыхание. Ледяные, тяжёлые, как колодки, пальцы сжали шею, и я с полузадушенным криком села в кровати.

***

«Сон! Господи, это всего лишь сон!»

Стуча зубами, я металась взглядом по спальне. Мягкий полумрак: скоро рассвет. Жемчужная арка незашторенного окна. Тёмные силуэты мебели — понятные, нестрашные. Закрытая дверь: вчера я не забыла запереть замок.

А в самом низу, на дверном косяке — будто синий болотный огонёк.

«А?»

Я заморгала, всмотрелась, но никакого огонька больше не было.

«Глюк. Дожили».

Спину неприятно холодило: ночная сорочка была мокрой от пота. Стараясь дышать ровнее, я тронула подушку, собираясь улечься обратно, и с удивлением обнаружила, что наволочка тоже влажная.

«Докатились».

Я нехотя слезла с кровати и взяла шаль со стоявшей в изножье скамеечки. Закуталась в пуховое тепло, подошла к окну и прислонилась плечом к краю проёма.

Мир по ту сторону толстого стекла был розовато-серым, бледный небосвод держался на единственном гвоздике не успевшей выцвести звезды. Я смотрела на неё, покуда серебряную точку ещё получалось различить, а потом со вздохом оттолкнулась от жёсткого камня. Зажгла свечку и отправилась в будуар — разыскивать кушак из тёмно-синего шёлка, который, по воспоминаниям Мэриан, должен был лежать где-то среди вещей.

Раз уж у меня получился настолько ранний подъём, а