Я смотрела на него. На это лицо. На эту чёртову самодовольную улыбку.

На цепь в его руке.

И что-то внутри меня взорвалось.

Не страх. Не покорность.

Ярость.

Чистая. Белая. Всепоглощающая. Выжигающая всё остальное.

Я не сломаюсь. Не сдамся. НЕ СТАНУ ЕГО.

– НЕТ! – заорала я изо всех сил, вскакивая на ноги. – НЕТ! Я НЕ ТВОЯ ИГРУШКА! НЕ ТВОЯ СУКА! НЕ ТВОЯ СОБСТВЕННОСТЬ!

Ошейник раскалился мгновенно.

Боль ударила волной – жгучей, испепеляющей.

Но я не упала.

Стояла. Сжимая зубы так сильно, что треснула эмаль. Сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови.

Глядя ему в глаза.

– Делай что хочешь! – прорычала я сквозь боль. – Пытай! Ломай! УБИВАЙ!

Слёзы катились по щекам, но я не моргала.

– Но я НЕ стану твоей! НИКОГДА!

Кейлан встал. Медленно.

Лицо его было нечитаемым.

Он спустился по ступеням.

Подошёл вплотную.

Встал так близко, что я чувствовала холод, исходящий от его тела.

Боль продолжалась, но я не отводила взгляда.

Секунда.

Две.

Вечность.

И вдруг боль исчезла.

Ошейник остыл.

Но я не почувствовала облегчения.

Потому что его рука поднялась.

Медленно. Неумолимо.

И коснулась моей щеки.

– Вот это, – прошептал он, и в голосе было что-то новое. Не злость. Не раздражение. – Вот за это я тебя и выбрал.

Его рука скользнула к моему затылку, пальцы впутались в волосы.

– Эта чёртова упрямая воля. – Он наклонился ближе. – Этот огонь, который не гаснет, даже когда всё остальное потухло.

Поцелуй был внезапным. Жёстким. Голодным.

Его губы накрыли мои, не прося разрешения. Языком проник внутрь, требуя, доминируя.

Я попыталась оттолкнуть его, но руки не слушались.

Магия.

Она держала меня, не давала двигаться, пока он целовал меня – жадно, как будто хотел поглотить, забрать всё.

Вкус зимы на его губах. Снег, хвоя, что-то дикое и древнее.

Когда он отстранился, я задыхалась.

– Но, – добавил он тихо, глядя мне в глаза, – огонь можно укротить. Направить. Сделать своим.

Он щёлкнул пальцами.

И моё тело перестало слушаться.

Не боль. Не жжение.

Хуже.

Мои руки начали двигаться сами.

Против воли. Против желания. Против всего, что я есть.

– Что ты… – начала я, но слова застряли в горле.

Руки поднялись. Медленно.

Потянулись к нему. К его груди.

– Стоп! – закричала я. – НЕТ!

Но тело не слушалось.

Пальцы коснулись его рубашки. Скользнули ниже.

К поясу брюк.

– ПРЕКРАТИ! – Я кричала изо всех сил, но голос не останавливал руки.

Они двигались сами, словно кто-то другой управлял моим телом.

Пальцы нащупали пуговицу.

– Видишь? – Его голос был спокойным, почти нежным. – Здесь, во сне, ты делаешь то, что я хочу. Даже если сопротивляешься.

Пуговица расстегнулась.

Я смотрела на свои руки с ужасом, как они предавали меня.

Пальцы скользнули к следящей пуговице.

– НЕТ! – Я кричала, дёргалась внутри этой невидимой клетки, но тело продолжало двигаться. – НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Ширинка начала медленно, мучительно медленно, распахиваться.

Гости собрались ближе, наблюдая. Шептались. Некоторые смеялись.

– Твоё тело. Твой разум. Твоя воля. – Его рука легла поверх моей, направляя. – Всё это под моим контролем во сне.

Последняя пуговица поддалась.

Слёзы хлынули потоком, застилая взгляд.

– Пожалуйста, – прошептала я, задыхаясь. – Пожалуйста, прекрати…

– Почему? – Он наклонил голову. – Ты же хотела знать, что тебя ждёт. Вот. Я показываю.

Брюки поползли вниз.

Моя воля сопротивлялась. Кричала. Металась в клетке из магии, пытаясь вырваться.

И что-то…

Что-то треснуло.

Не снаружи.

Внутри.

В самой ткани этого сна. Этой иллюзии.

Мир дрогнул.

Свечи заморгали.

Музыка заглохла на полуноте.

Стены покрылись трещинами – как зеркало, по которому ударили.

Кейлан нахмурился, выпрямился.

– Что?..

Моё тело перестало двигаться.

Руки замерли там, где были – на его поясе.

Магия, державшая меня, дрогнула.

Трещины расползались по стенам, по полу, по воздуху.

Гости начали растворяться – превращались в дым, в туман, исчезали один за другим.

– Как ты… – Кейлан шагнул назад, глядя на меня с нарастающим изумлением. – Как ты это делаешь?!

Я не знала.

Но моя воля – настоящая, глубинная, неприрученная – сопротивлялась с такой силой, что ломала его магию.

Трещины стали шире. Куски зала начали осыпаться, как битое стекло.

– ОСТАНОВИ! – прорычал он, протягивая руку.

Но было поздно.

Зал рухнул.

Трон. Гости. Свечи. Музыка.

Всё исчезло.

Осталась только темнота.

Абсолютная. Бесконечная. Пустая.

И он.

Кейлан стоял в темноте передо мной. Один. Без трона. Без короны. Без антуража.

Просто он. Я. И тьма между нами.

Впервые я видела на его лице не холодную уверенность.

Шок.

Чистый, неподдельный шок.

– Ты… – Он смотрел на меня, как на невозможное явление. – Ты сломала иллюзию. Изнутри.

Его рука потянулась ко мне, но не коснулась. Замерла в дюйме от моей щеки.

– Никто… – Голос дрогнул. – Никто не делал этого раньше. За тысячу лет. Никто.

Он шагнул ближе, и впервые в его глазах я увидела не превосходство.

Любопытство. Искреннее, жгучее любопытство.

– Кто ты? – прошептал он, и вопрос звучал как молитва. – ЧТО ты?

Его руки схватили меня за плечи – крепко, отчаянно.

– Ты не обычная смертная. – Он смотрел мне в глаза, словно пытался заглянуть в душу. – Не можешь быть. Обычные люди не могут противостоять моим снам изнутри.

Тьма начала сгущаться, поглощать пространство между нами.

Сон разваливался окончательно.

– Завтра, – прошептал он, и голос зазвучал эхом в пустоте, – завтра я узнаю твой секрет.

Его губы коснулись моей шеи – жёстко, жадно, голодно.

Не нежно. Не мягко.

Как будто он пытался забрать часть меня. Присвоить. Пометить.

Новая метка выжгла кожу – больнее всех предыдущих.

– До завтра, моя загадочная, непокорная, чертовски упрямая добыча, – прошептал он в темноту.

Тьма поглотила всё.

Глава 9

Я проснулась с криком.

Вскочила – резко, так резко, что голова закружилась, а в глазах поплыли пятна.

Руки взметнулись к шее – ошейника нет. Цепи нет.

Я была в своей одежде – джинсах, кофте, куртке.

В расселине. Между камнями. В холоде и безопасности реального мира.

Сон. Это был сон. Только сон.

Но тело помнило.

Всё.

Шея горела там, где был ошейник. Я провела пальцами – кожа была горячей, воспалённой.

Колени болели – острой, пульсирующей болью. Я посмотрела вниз, закатала джинсы.

Синяки.

Тёмные, багровые синяки на обоих коленях – такие, какие остаются после долгого ползания по твёрдой поверхности.

Но я не ползала. Я спала.

Это был сон. Только сон.

Руки. Я посмотрела на ладони.

Следы от ногтей. Глубокие полумесяцы, где я сжимала кулаки так сильно, что кожа лопнула. Запёкшаяся кровь.

Запястья. Тонкие красные полосы, будто