Периферийное зрение учителя — это высочайший навык, сравнимый разве что с аналогичным навыком бойцов спецназа, чья жизнь порой зависит от скорости реакции на появление в поле зрения неожиданных объектов. У опытного учителя же периферийное зрение позволяет наблюдать сразу за всеми участниками учебного процесса. Причем тот, кто находится прямо перед учителем, как раз чаще всего им не отслеживается, и если б хулиганы об этом знали, садились бы на первые парты. Зато все, что на грани видимости, как будто подсвечивается мозгом при движении.

Вот и сейчас, стоило Марине сосредоточиться, как она сразу заметила и снова оживившегося Криса, который, похоже, просто слишком уж заинтересованно за нею наблюдал, и что-то мелкое, находящееся вообще вне поля зрения, но дающее отблеск в толстых стеклах очков. Это нечто слегка шевелилось, чего не могло быть в пустом коридоре. А значит, мелкий объект кто-то шевелил. И именно от этого кого-то исходило ощущение чужого присутствия и взгляда в спину.

«Денеба», — поняла Марина и облегченно вздохнула. Она поняла, что за объект отражается в очках и чем занимают ребята: старой, как мир, шуточкой.

Марина позволила Денебе завершить задуманное, сделав вид, что не чувствует, как он касается плаща. Спустя пару мгновений по коридору зашуршали шаги босых ступней и раздалось сдавленное хихиканье — сначала Криса, потом и самого Денебы.

— Детский сад, — сокрушенно покачала головой Марина, заводя руку за спину и снимая с плаща листок бумаги, прилепленный на кусочек смолы. Она не знала, что на нем написано, но не сомневалась, что не «Учитель года».

***

Закончив осмотр, Марина вышла на крыльцо и задумчиво уставилась на толпу «уголовников». Те ответно уставились на нее в ожидании вердикта.

— Пол перемыть, — велела она. — В комнатах в том числе: мальчики, это вас касается. Горы хлама для удобства мытья разобрать и перетащить в свободные комнаты. Причем по типам. Леам, займись сортировкой, чтобы потом искать было проще. Девочки, а вы будете заниматься укладкой: сложите все так, чтобы места по минимуму занимали, и при этом видно было, что где лежит. Откровенный хлам перетащите на чердак: раз уж Шерман там сидит, пусть он принимает и раскладывает. И ревизию проводит: вдруг что полезное отыщется. Задание ясно?

— Да, — нерадостно ответила ей толпа.

— Пообедайте только сначала, — смягчилась Марина: и правда, капустой уже пахло на весь двор — может, не так аппетитно, как хотелось бы, и все же желание работать это отбивало. — Но к шести вечера чтобы все было готово! Будет урок технологии.

— Чего? — не понял Персиваль, да и остальные глянули на нее с недоумением.

— Урок труда, — пояснила она. Но ребята запереглядывались еще более недоуменно.

— Тапочки будем шить, — пояснила Марина. — Негоже ходить в обуви по чистому. Или хотите каждый день мыть полы?

Желающих ежедневно драить двадцатипятиметровый коридор и все прилегающие к нему комнаты не нашлось, и класс согласился на мастер-класс по пошиву тапочек.

— Да, кстати, Леам: будете разбирать хлам — присмотрите, может, кожи какие-нибудь завалялись, фетр или войлок. Для подошв.

— Понял, — кивнул ушастый.

Марина слегка улыбнулась ему: приятно, что хоть кто-то не пытается делать все наперекор. А затем снова повернулась к классу и суровым тоном уточнила:

— Я иду на обед, а затем зайду к ректору: обсудить некоторые… сложные проблемы, — она многозначительно поглядела на каждого провинившегося.

Ребята ощутимо поежились. Они не знали, что «сложные проблемы» — это мясо в их рационе, вопрос запасной одежды и уличной обуви, а также официальное оформление их учителя на должность. Ничего, пусть потрясутся немного, гадая, кого она пошла исключать. Рефлексия — это полезно.

***

Марина не знала, во сколько тут подают обед, но рассудила, что приятный звон колокольчика — совсем не того, который подавал сигнал к началу урока — предупреждает именно о нем. Так что заслышав звон и беспечное насвистывание дяди Мади за кустами, она поторопилась в столовую.

Там уже был аншлаг: народу было даже больше, чем на завтраке. Но ректора опять не было. Девушка нахмурилась: скрывается он от нее, что ли, надеясь, что если она задержится здесь на подольше, то сбежать уже не захочет? Так зря. Все чудесное в этом месте Марина, похоже, уже увидела, и теперь отовсюду вылезали только непредвиденные трудности.

Но, как оказалось, она совершенно зря заочно обидела заслуженного старичка: тот просто припозднился. Видно, работа какая-то отвлекла: вид у господина ректора был озабоченный и мрачный. Марина мысленно ему посочувствовала. Но дети — в приоритете, и она ловко оттеснила какого-то тучного дядьку, чтобы занять место рядом с ректором. Дядька поворчал, но уступил: леди, все-таки.

«Леди» ослепительно улыбнулась всем присутствующим, сказала пару слов о прекрасной погоде и тут же перешла к делу.

— Какая чудесная говядина! — деланно восхитилась она: говядина была на вид так себе, но пахла и правда ничего так. — А мои ребята — не поверите! — сегодня змею сожрали, какую-то ядовитую бабочку и крысу.

Марина притворно вздохнула и покачала головой. Про крысу она, конечно, чуток преувеличила: вполне себе милая мышка, которая теперь была поселена в большом алхимическом котле. Только дикая. Да и бабочку Крис в итоге выплюнул. Но для доходчивости можно порой и преувеличить чуток.

— Да, ребята из колоний непривередливые, — будучи все еще погруженным в какие-то свои заботы, ответил ректор.

Марина едва заметно поморщилась: старик явно не понял намека. Надо было намекнуть пожирнее.

— Согласна, — закивала она. — Едят что на завтрак, что на обед одну капусту с картошкой и не жалуются. Это очень хорошо. А то целый мешок — как бы не надоело есть одно и то же.

Ректор неожиданно вышел из своих раздумий и мельком оглядел присутствующих: как будто проверил, не слышали ли? Но все были заняты обедом.

— Да-да, — ответил он слегка нервно. — Это какой-то… угх… благотворитель принес. Анонимно.

Марина чуть ложку не выронила. Это что, ректор так пытается замять факт, что детям овощи принесли? То есть, питание для студентов вообще не предусмотрено? А как они жить должны?

«Понятно, — кивнула она своим мыслям. — Видимо, благотворитель — это лично ректор. Или сам для них купил, или через надежного человека распорядился из кладовой