Его расслабленность исчезает, сменяясь звериной настороженностью.

Рука, до этого спокойно лежавшая на моей спине, сжимается, и он властно прижимает меня к себе, пряча мое лицо у себя на груди.

Глава 28

В проеме туннеля появляется Базальт.

Он делает несколько шагов вглубь пещеры, и его спокойное присутствие кажется громче, чем любая ярость. Он полностью игнорирует враждебную, напряженную позу своего брата.

Его внимание сосредоточено только на мне.

И я чувствую себя так, словно… оказалась меж двух огней.

— Роза, все хорошо? — снова спрашивает Базальт.

Я не знаю, что ответить.

В порядке ли я?

Меня обманули, заставили участвовать в ритуале, я только что переспала с одним из своих похитителей, чтобы спасти его от смерти, и теперь меня держат в собственнических объятиях.

Но в то же время... я жива, Хаккар жив, и странное, пугающее чувство близости с ним еще не угасло.

Даже больше — мне нравится быть рядом с Хаккаром… пока что. Но я чувствую, как с каждой минутой к горлу подступает что-то похожее на панику.

Я стараюсь с этим справиться.

— Она в полном порядке, — рычит Хаккар, отвечая за меня, его голос — низкий, угрожающий рокот. — А теперь уходи.

Руки орка сильнее сжимают меня.

Но Базальт игнорирует его приказной тон.

Он спокойно подходит к краю алтаря, кладет на него меховые плащи и достает из-за пояса небольшую кожаную флягу.

Он откручивает крышку, и по пещере разносится слабый аромат трав.

Базальт смотрит на меня.

— Ты отдала много сил, — говорит он своим глубоким, ровным голосом. — Тебе нужно пить.

Он протягивает флягу мне.

Прежде чем я успеваю даже пошевелиться, Хаккар, не отпуская меня, рывком садится и преграждает ему путь.

— Я сам о ней позабочусь, — рычит он.

— Ты едва стоишь на ногах, — спокойно отвечает Базальт, не отступая ни на шаг. — И не в состоянии позаботиться даже о себе. Отойди.

— Она моя, — выплевывает Хаккар, и его глаза снова начинают темнеть от ярости. — Я не позволю тебе прикасаться к ней.

— Речь не о прикосновениях, — голос Базальта остается ровным, но в нем появляются стальные нотки. — Речь о том, что она человек. И она истощена. Или ты хочешь, чтобы она умерла от слабости после того, как спасла тебе жизнь?

Слова Базальта бьют точно в цель.

Хаккар замолкает, его ярость на мгновение сменяется растерянностью.

Он смотрит на меня, словно видит впервые.

Я пользуюсь этой паузой.

Осторожно высвобождаюсь из его ослабевшей хватки и протягиваю руку к фляге, которую все еще держит Базальт. Мои пальцы касаются его, и я чувствую тепло кожи орка.

Делаю несколько глотков. Отвар теплый, горьковатый, но он мгновенно согревает меня изнутри.

Я отдаю флягу обратно Базальту, и наши взгляды встречаются. В его зеленых глазах я вижу тихое одобрение.

— Вставай. Ты вся дрожишь от холода.

Я смотрю на его огромную, протянутую мне ладонь, затем на Хаккара, который, кажется, готов испепелить нас обоих одним лишь взглядом.

Колеблюсь, но Базальт сам берет мою ладонь в свою руку и помогает подняться. Его хватка крепкая и надежная.

Второй рукой он протягивает мне белую ткань, чтобы помочь закутаться.

Когда беру ее, наши пальцы снова соприкасаются. Я вздрагиваю.

Его прикосновение теплое, спокойное, но от этого не менее волнующее.

Он замечает мою реакцию, и его лицо остается непроницаемым, но он задерживает свою руку на моей коже чуть дольше, чем следовало бы.

Я быстро завязываю на плече ткань, чувствуя себя невероятно уязвимой под взглядами двух орков.

Когда пальцы Базальта снова случайно касаются моей обнаженной кожи на спине, я вздрагиваю и по телу пробегает табун мурашек.

Он замирает на мгновение, его рука застывает у меня на спине. Я чувствую жар его ладони в нескольких миллиметрах от своей кожи.

Он медленно убирает руку.

Каждое его прикосновение, пусть и случайное, отзывается во мне гулким эхом после того, что произошло в этой пещере недавно, хотя он не тот орк, которому я отдавала себя всего час назад.

Мое тело, кажется, проснулось, и теперь реагирует на все с удесятеренной силой.

Опираясь на каменный алтарь, Хаккар медленно, с видимым усилием, тоже поднимается на ноги.

Он все еще слаб, но его гордость не позволяет ему принять помощь, на мгновение оглядывается, затем подбирает с камня вторую белую простыню, в которую мы кутались, и небрежно повязывает ее на бедрах.

Лунный свет падает на него, и я вижу его преображенное тело во всей его дикой, первобытной красе. Там, где раньше была серая, мертвая корка камня, теперь — гладкая, здоровая кожа. Она отличается от остальной.

Она светлее, нежнее, без единого шрама.

Новая, зеленоватая кожица блестит в серебристом свете луны, словно покрытая каплями росы, и выглядит невероятно живой.

Он стоит, могучий и почти полностью обнаженный, воплощение возрожденной силы…

Широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота, мощные бедра, лишь частично скрытые белой тканью…

Воспоминания о его прикосновениях, тяжести веса большого тела, о страсти… вспыхивают во мне с новой, обжигающей силой.

Я мучительно краснею. Щеки пылают жаром.

Хаккар ловит мой завороженный взгляд, и на его губах появляется медленная, уверенная усмешка. В ней больше нет издевки, только чистое, мужское торжество.

Он делает шаг ко мне. Затем еще один.

Подходит вплотную и, не говоря ни слова, берет меня за руку. Его хватка — не та грубая, болезненная, что была раньше. Теперь она крепкая, уверенная и до дрожи собственническая.

Он переплетает свои огромные пальцы с моими так, словно наши руки были созданы друг для друга.

— Идем, — говорит и ведет меня прочь от каменного алтаря, мимо застывшего в молчании Базальта, к темному туннелю.

Глава 29

Хаккар ведет меня через плато, и его рука, сжимающая мою, чувствуется как горячее, собственническое клеймо.

Тело ноет от усталости, но в то же время в нем гуляет странная, чужая энергия, оставшаяся после ритуала.

Мы подходим к дому вождей и входим в главный зал.

Он пуст. Лишь угли в очаге тлеют, отбрасывая на стены слабые, багровые отсветы. Тишина кажется оглушительной после всего, что произошло.

Хаккар молча ведет меня по каменному коридору, мимо двух темных проемов, и останавливается у третьей двери.

Возле своей спальни.

Подталкивает меня внутрь, а затем входит сам, и его огромное тело снова заполняет собой все пространство.

Он отпускает мою руку и подходит к огромному ложу, застеленному мехами. Одним движением откидывает тяжелую медвежью шкуру.

Смотрит на меня.

Я сажусь