Да, именно Стоум вовремя прислал то письмо. Я-то думала, мой жених занят подготовкой к отъезду, а он… он тут первую любовь вспомнил. Тоже мне, женишок.

Ну что ж… Зато при деньгах. И молодой. В наше время это уже куш. Родители подобрали хорошую партию, но выгрызать свое место пришлось самой. Пришлось играть эту нелепую роль… Нежную, невинную дурочку, мечтающую о детских пеленках.

— Не приписывай себе слишком много, — фыркнула я. — Он выбрал меня не только из-за твоего письмеца. А потому что я… это я.

Стоум окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног и хмыкнул с такой неприкрытой похабной улыбкой, что внутри все запылало.

— Я бы тоже такое выбрал.

— Но тебе не дано, ты не ректор, — бросила я через плечо, направляясь к карете.

— Пока что, Радочка. Только пока…

Я шла, чувствуя его взгляд на спине. Да, пока что… А потом… Потом в нашем доме всегда будут рады такому «другу». Нарочно позволила себе чуть больше оголить ножку, забираясь в карету. Этот взгляд буквально прожигал… Как же я обожала мужское внимание.

Захлопнула дверцу, бросив последний взгляд в окошко. Стоум все еще стоял, не сводя с меня глаз.

— Чертовка, — беззвучно произнес он одними губами.

Я стукнула по стенке кареты, подавая знак трогаться.

— Госпожа, как все прошло?.. — залепетала служанка.

— Прекрасно, — ответила я, закрывая глаза. — Скоро у меня будут прекрасная свадьба, прекрасная новая жизнь и… прекрасный молодой жених.

Я позволила себе хищную улыбку.

— А знаешь, что в нем самое прекрасное?

Служанка тупо пожала плечами. Ну конечно, откуда ей знать, глупой скотине.

— То, что его почти не будет дома, — сказала я, вновь глядя в окно. — И я стану свободной богатой барыней. Вот что самое прекрасное в моей новой… прекрасной жизни.

Карета тронулась, увозя меня к новому прекрасному будущему. Будущему, в котором больше мне никто не помешает.