Мы стояли у пропасти. И нужно только сделать шаг. Прыгнуть в неизвестность, отведать вкус. Один толчок, и мы сгорим, возвышаясь над миром. Ощутим себя живыми.

Глаза Дмитрия потемнели, зелени не было.

Мне хотелось… всего.

Поцеловать, укусить, сделать тонкий порез, чтобы горячая кровь попала на меня. Чтобы я могла залечить своим языком эту рану. Хотелось почувствовать, как пульсация между ног увеличивается, а потом сжигает.

И он этого хотел.

Мне стоит лишь опуститься, и он сделает то, что я хочу. Выполнит любое желание.

Однако Дмитрий с полыхающим взглядом произнес:

— Я не могу.

Когда эти слова упали между нами, меня окатило кипятком, и я отскочила, все же оставляя мелкий порез.

— Черт! Я сейчас.

Руки не дрожали, но я едва не споткнулась несколько раз, пока дошла до аптечки.

— Елена, — позвал Дмитрий.

Я продолжала откидывать лишнее в сторону, не замечая, что все летит прямо в стены.

— Елена, прости.

— Я сейчас принесу! — рявкнула. — Нашла!

Взяв пластырь, я подошла к Дмитрию, что уже стоял у двери. Замок был открыт. Я лихорадочно обработала ранку. Небольшой порез кровоточил, и впервые за долгое время по-настоящему разозлилась на саму себя.

Я причинила ему боль!

Он причинил ее раньше.

— Остановись, — мягко произнес Дмитрий. А потом аккуратно отвел мои руки. — Елена.

— Я порезала тебя.

— Ничего страшного.

— Почему? — я посмотрела ему прямо в глаза.

Он прекрасно понял, о чем именно я спрашивала.

— Елена, мне нужно доставить тебя в «Сибирь». Я не могу… Мы не можем.

— Это ничего не будет значить!

По какой-то причине я продолжала его уговаривать. Но я не могла себя остановить.

— Разве? — горько сказал он. — Мне так не кажется.

Мои глаза сузились, и я разозлилась сильнее прежнего.

— Тогда какого черта ты пришел сюда?! Как ты смеешь меня трогать?!

Я толкнула его в грудь. Еще раз. Но Дмитрий крепко схватил меня. Остановил, нависая надо мной.

— Елена, угомонись, — предупреждающе процедил он. — Хватит.

Я оттолкнула его и отошла.

— Чего ты хотел? — повторила вопрос.

Дмитрий увел взгляд.

— Почему Леон был с тобой на операции? Он разве доктор?

Внутри все похолодело. Ледяной кол воткнулся в спину, заставляя распрямиться.

— Помогал.

— Почему он?

— Я ему доверяю!

Дмитрий разочарованно усмехнулся.

— Чем ты занималась в «Пути» и для чего тебя вызвала «Сибирь»?

Он знает? Нет. Нет. Нет. Только не он!

— Не отвечаешь. — На мгновение мне показалось, что он сейчас уйдет. Оставит все как есть, но вместо этого он вновь подошел слишком близко. Лицо болезненно скривилось, будто говорить последних слов ему не хотелось. — Если отряд уберут, как только мы доставим тебя, Елена… Если это и правда случится, надеюсь, мы долго будем преследовать тебя в кошмарах. Лучше скажи. Мы подготовимся, поможем. Просто скажи.

Я покачала головой, ощущая, как внутри все сжалось и упало, разбивая тот самый ящик, что бережно прятал все чувства.

Дмитрий разочарованно поджал губы и ушел.

Если ты узнаешь, ты сам убьешь меня.

Глава 12

Дверь с грохотом закрылась, а я продолжала смотреть.

Стены давили, помещение сужалось. Мне срочно захотелось глотнуть свежего воздуха. Оконная рама не поддавалась, и мне пришлось приложить силы. Холод защипал щеки, но я не отходила, вдыхая мороз. Шторы колыхались, и в очередной, чересчур сильный порыв ветра свалил на столике какой-то предмет. Нехотя оторвавшись, я наклонилась и подняла нелепого вида вазочку. Поставила на стол.

Желтая, несуразная, она не шла здешней мрачной обстановке. Некогда бежевые обои покрылись пылью, став серыми; шторы, пусть и чистые, давно выцвели. Своей «живительностью» она словно насмехалась. Над нами. Надо мной.

— Твоя душа должна быть чистой, Елена.

— А если добро не поможет? Если нужно быть злой, чтобы что-то получилось?

— Значит, эта дорога неверна. Правильный путь оттого и самый сложный. Чем вернее дорога, тем труднее путь.

— А если… если я стану плохой, папа, ты будешь любить меня?

— Ты мой ребенок, Елена. Я всегда буду любить тебя.

Вазочка полетела в стену.

Десятки осколков маленькими желтыми лучиками рассыпались по полу. И я сделала шаг, придавливая один. Другой. Взгляд скользнул по комнате, остановился на кровати. Одутловато наклонив голову, я уставилась на мятый зеленый плед.

Послышался звук открывающейся двери.

Нож был недалеко. Лежал рядом с кроватью. Окропленный кровью.

Но знакомое пыхтение позволило расслабиться, и, повернувшись через плечо, я спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— Размещаюсь!

— Осталось только Айзеку доползти до моих дверей, и я соберу весь отряд.

— А что, придурочный тоже приходил?

— Кто?

— Макс.

— Все время забываю о нем, — честно призналась я.

— Я тоже.

Леон тащил спальник и несколько сумок с вещами. Не обращая внимания на мой вопросительный взгляд, прошел в середину комнаты, увидел осколки и остановился. Быстро оглядел меня, ища порезы. Бросил вещи на пол и вышел. Уже через несколько минут вернулся с веником и спокойно убрал беспорядок.

Я так и не двигалась.

— Тебе не выделили комнату?

— Выделили, но я что, должен тебя тут одну оставлять? Или подожди, — Леон хитро прищурился, закусив губу. — Ты желаешь видеть кого-то другого? — Но стоило ему наткнуться на смятый плед, ехидство пропало. — Не дождутся.

— Проваливай.

— Для чего приходил Дмитрий?

— Пробовал меня между ног.

— Елена! — прорычал Леон. — Не юли!

Я не ответила. Упала на кровать, раскинув руки. Смотрела на потолок, раздумывая, почему Дмитрий вызывал во мне столько чувств. Ничего особенного в нем не было. Лишь… эта чертова светлая сторона, добрый взгляд и желание спасти весь мир. Рядом с ним хотелось становиться… собой? С каждым разом все больше пробуждалось то потаенное, что я отчаянно уничтожала в себе. Закрывала любыми способами. Та Елена, что жила прежде… опасна. Но Дмитрий, сам того не ведая, притягивал ее.

От размышлений меня оторвал Леон, нависнув надо мной, поставив руки рядом с моими, мило улыбнулся, пропев:

— Если он хоть пальцем тронет тебя, я убью его!

Я пнула его коленом в живот, отчего брат упал, притворно застонав, рядом со мной.

— Врач, нарушивший клятву, больше не врач!

Не обращая внимания на его стенание, повернулась к нему лицом. Леон в ту же секунду стал серьезным. Серые глаза исследовали меня, пока его рука потянулась к волосам и выхватила локон белых волос.

— Я же не убила Янис.

Леон напрягся, в его глазах промелькнула вспышка злости, но он быстро спрятал ее. Кажется, Янис не поздоровиться, и я не смогла заставить себя не злорадствовать.

— Это другое, она ничего не значит.