Если верить людской молве, за последние пять лет Фердинанд мон Тикейра уже угробил четырех жен. И все они, как одна, были совсем молоденькие, едва достигшие брачного возраста. Все из древних семей, наделенных магическим даром.

Поговаривали, что герцог практикует черную магию и пытается из крови юных жен создать эликсир бессмертия. От того и мрут они в герцогском замке, как мухи по осени.

Я решительно оттолкнулась от двери, подошла к окну, устремила невидящий взгляд в темный парк. Решено. Завтра приедет отец, и я брошусь ему в ноги. Может быть, его сердце дрогнет, и он не станет отправлять родную дочь на верную погибель. Если нет, сбегу. Третьего не дано. Замуж за герцога я не пойду.

Только планам моим не суждено было свершиться. Судьба сама подкинула третий вариант.

* * *

Вместо приезда отца в ночи случился переполох.

Весь дом спал, когда под окнами послышались конское ржание, голоса, хлопанье дверей. Звуки эти разбудили и меня. Я прислушалась к чужим разговорам, но толком ничего не разобрала.

В доме забегали, засуетились. Что-то уронили, разбили. Загомонила прислуга. Лишь когда следом послышался голос мачехи, стало ясно, что случилось нечто необычное.

Чтобы злопамятную графиню рискнули поднять с постели среди ночи просто так? Да ни за что. В этом доме смертников не было. Чтобы кто-то отважился на подобный подвиг, должно было произойти нечто из ряда вон выходящее.

Вот и пусть происходит. Я закуталась в одеяло и осталась лежать. Что бы там ни случилось, меня оно точно не касалось.

Как же я ошибалась.

Когда улеглась суета и входная дверь вновь хлопнула, выпуская незваных гостей, за мной пришли.

— Вставайте, лера Тиана, — горничная мачехи, поставив фонарь на сундук, принялась меня бесцеремонно трясти.

— Что там стряслось? — пытаясь разлепить глаза, спросила я.

Веки упорно закрывались, но уснуть мне не дали.

— Да поднимайтесь же, негодная девчонка! Лера мон Фера вас зовет. Срочно.

Что? Мачеха? Меня? Ох, не к добру это.

— Давайте, поднимайтесь. Экая лежебока. Никакого уважения к хозяйке. Она не спит, и вам нечего.

Горничная сдернула с меня одеяло, заставила сесть.

Я вяло отбивалась:

— Но я не причесана, не одета.

— Думаю, графине ваша прическа нужна меньше всего. Будьте уверены, лера Тиана, графиня повыдергает ваши волосенки, если не явитесь хотя бы через пять минут. — В меня швырнули какую-то тряпку. В потемках я не сразу разглядела, какую. — Накиньте уже халат, бесстыдница, для вас этого вполне достаточно.

* * *

С третьего этажа по лестнице меня стащили едва ли не волоком. Я едва успевала перебирать ногами, пытаясь угадать на ходу, что понадобилось среди ночи мачехе. Правдоподобных идей не было. А служанка упрямо молчала.

Уже через минуту она постучала в дверь хозяйских покоев и подпихнула меня в спину, заставляя переступить порог.

Мачеха, одетая в домашнее платье, решительная, с бледным лицом сидела в низком кресле и нервно обмахивалась веером.

Ярко горели свечи. Полыхал разожженный в ночи камин. Рядом с креслом на столике стояла коробочка с нюхательной солью.

— А, Тианочка, — раздался при виде меня притворно сладкий голос графини. — Подойди ко мне, детка.

Тианочка? Детка? Да что произошло? Сроду она ко мне так не обращалась.

— Звали, матушка? — осторожно спросила я, не спеша приближаться.

— Долго копаешься, сестрица! — зло прошипела из глубины комнаты Джина. — Что встала столбом?

И она здесь? Да что случилось? Неужели беда с отцом?

Я подошла к самому креслу и остановилась. Сердце в груди зашлось испуганным стуком.

— Что-то случилось?

— Случилось, — передразнила меня Джина, чем неожиданно вывела мачеху из себя.

— Оставь нас, Джорджина! — нервно рявкнула та. — Выйди!

— Но маменька! — непривычная к такому обращению сестрица растерялась.

— Выйди! — резко повторила приказ графиня.

Я буквально остолбенела. При мне Мирабелла мон Фера повысила голос на обожаемую дочурку? Однако…

Джина фыркнула и выскочила из комнаты. Когда дверь за ней закрылась, мачеха нервно отбросила веер. Тот упал на ковер, чуть не долетев до камина.

Я не стала его поднимать. Я вообще не понимала, как реагировать на происходящее. А потому предпочла стоять и молчать.

Мачеха схватилась за нюхательную соль, тут же швырнула ее обратно, вскочила с кресла и прошлась по комнате, нервно заламывая пальцы.

— Тиана, — заговорила она, когда я уже почти потеряла терпение, — я всегда была добра к тебе, несмотря на твое происхождение.

Я поперхнулась воздухом. Ко мне были добры? Вот так откровение. Интересно, а почему я не заметила?

— Дети не должны отвечать за ошибки своих родителей, — со скорбным видом продолжила графиня. — Тебя не выкинули на улицу и оставили в семье. А после отдали на обучение в прекрасное место. Знаешь, в какую сумму обошлось нам твое пребывание в пансионе?

Я лишь пожала плечами. Не знаю и знать не хочу. Мачеха вновь не дождалась ответа.

— Но я не жалею о потраченных деньгах, доченька. Для благородной девицы важно хорошее воспитание.

Я сама не заметила, как сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони. Сразу вспомнились розги и ласковые-ласковые лица наставниц. Все, что ниже спины, вспыхнуло фантомной болью. Я с трудом изобразила милую улыбку и присела в книксене.

— Благодарю вас, матушка.

Что-что, а лгать и кланяться нас учили. Идеально выверенные поклоны. Идеально разыгранное лицемерие. Идеальные улыбки, скрывающие ненависть. Я была хорошей ученицей.

— Настало время вернуть дочерний долг.

Мачеха остановилась передо мной.

Так я и думала, что-то ей от меня очень понадобилось. И это что-то не брак. Не стала бы она подлизываться, чтобы объявить о том, на что папенька и так имеет полное право.

Я подобралась, чуть приподняла брови, но спрашивать ни о чем не стала. Вот еще. Ей надо, пусть сама и рассказывает.

Мирабелла, в очередной раз не дождавшись вопроса, поморщилась, но быстро улыбнулась и огорошила меня:

— У нас случилась неприятность, Тианочка. Император-дракон заявил право первой ночи.

Мачеха кивнула на столик, где лежал вскрытый конверт с императорским гербом.

Что? От неожиданности я закашлялась. Нет, все знали, что император мог потребовать к себе невесту любого из благородных родов, если хотел убедиться в лояльности главы этого самого рода. Только подобного не случалось очень и очень давно.

— Право… первой ночи? — Выговорила я с трудом. — На меня? Но я же не наследница рода. Я всего лишь…

Мачеха меня перебила:

— Его Императорское Величество потребовал Джорджину. Бедная моя девочка! — В руках Мирабеллы словно сам собой появился платок. Дорогая ткань промокнула несуществующую слезинку. Мачеха шумно