К крылатому вновь потянулась вереница странных гостей, ищущих свое место в мире. Пару раз приезжала карета с королевским гербом на дверях. Поговаривали, у женщины, что гостила в башне, прекрасные золотые волосы, как и у жены крылатого.

А про нее больше молчали. Нет, сказать можно было многое: и про светлые волосы, которые она прятала под изящными шляпками, и про чудачества, которым ворон охотно потакал – то пианино ей, то мольберт, то огромную ванну из мрамора, про странные песни солнцу, которые она иногда пела, и тонкие шрамы на ее щеке – словно о чешую поцарапалась… Но рядом с ней был крылатый, и одного его взгляда хватало, чтобы прикусить языки и резко вспомнить, что вообще-то у всех своя жизнь и свои дела.

Так что ворона и его семью оставили в покое. Башню, пережившую множество королей, больше никто не трогал, и она все так же целилась седой макушкой в небо, цепляя проплывающие облака. Вместо стылого ветра в ней поселились смех и детские голоса, а еще там всегда были кошки. Жена крылатого их очень любила.