— Он датируется двадцать шестым веком от сотворения мира, — пояснил настоятель. — Здесь говорится следующее: в две тысячи пятьсот шестом году придворный временник обнаружил, что цветение пролехе сдвигается всё сильнее и сильнее. Месяцы, традиционно считавшиеся весенними, по холодам и снегу больше походили на зиму. Ещё несколько столетий велись наблюдения, чтобы удостовериться: времена года действительно смещаются, и изменения неотвратимы.

Ри слушала, затаив дыхание.

— Когда это подтвердилось, — Велибор постучал пальцем по свитку, — на королевском совете было принято решение сдвинуть месяцы на сорок пять дней вперёд в трёхтысячном году. Чтобы цветение пролехе вновь совпадало с наступлением календарной весны. Понимаешь?

Кухарка медленно кивнула, хотя ещё не до конца осознавала, к чему он клонит.

— Я не поленился, — сообщил настоятель с лёгкой улыбкой, — и посчитал, на какие же даты выпадало цветение до этих изменений. Я дошёл до самого первого года сотворения мира, и у меня вышло…

Он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом.

— …что по нынешнему календарю Новый год наступал ровно в первый день второго зимнего месяца.

Ри ахнула. Не может быть.

— Пусть формально это и была весна по старому календарю, — Велибор убрал свиток, — но фактически даты чётко совпадают. Следовательно, праздновать Новый год в этот день не только не противоречит учению, но даже, можно сказать, возвращает нас к истокам. К тому времени, когда Боги только создали этот мир.

Кухарка почувствовала, как тяжкий груз спадает с плеч. Она не могла поверить. Неужели это правда? Неужели всё обойдётся?

— То есть… — пролепетала она, но голос предательски дрогнул.

— То есть, — подхватил Велибор, — всё богоугодно. Более того, я считаю, что это прекрасная мысль — вернуться к корням. Правда, официально нам всё же потребуется выработать процедуры для народных гуляний, если праздник распространится за пределы трактира. Но это уже заботы городской управы и судьи.

Он повернулся к Дежану и Барбану.

— Я благословляю этот праздник, — торжественно произнёс настоятель. — И буду ратовать за его введение по всему королевству.

Судья Барбан кивнул, явно удовлетворённый услышанным.

— Что ж, если Троебожие одобряет, то и юридических препятствий нет, — сказал он. — Остаётся только оформить документы. Но это мы сделаем позже. Пока пусть девушка проведёт свой праздник в трактире, а мы посмотрим, как всё пройдёт.

Дежан встал и подошёл к Ри.

— Поздравляю, кухарка, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то… Отеческое? — Ты добилась своего. Праздник состоится.

Ри не удержалась и расплакалась. Слёзы полились сами, без всякого предупреждения, и она торопливо вытерла их рукавом, смущённо всхлипывая.

— Простите, — пробормотала она. — Я просто… Я так боялась…

— Не надо извиняться, — отозвался Велибор. — Ты проявила смелость и упорство. Это достойно уважения. Иди с миром. И пусть гуляния будут радостными.

Ри поднялась, чувствуя, как ноги подкашиваются от облегчения. Она поклонилась всем троим — низко, почтительно — и направилась к выходу.

Дежан окликнул её у самой двери:

— Кстати, Ри. Я всё-таки загляну к вам на праздник. Посмотрю, что да как. И Барбан тоже придёт, верно?

Судья кивнул, не поднимая глаз от книги.

— Непременно, — подтвердил он. — С удовольствием.

Кухарка улыбнулась, хотя слёзы всё ещё блестели на её щеках.

— Будем рады видеть вас, — искренне сказала она и вышла.

* * *

Обратный путь ей в сто раз короче, чем дорога к храму. Ри почти бежала, не обращая внимания на косые взгляды горожан. Ей было всё равно. Праздник состоится! Всё будет хорошо!

Она влетела в трактир ураганом, впечатавшись в дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Рон подскочил за стойкой, Лира выронила поднос, а Дин, сидевший за одним из столов, вскочил так резко, что опрокинул лавку.

— Ри! — воскликнул он, бросаясь к ней. — Ты в порядке? Что случилось? Тебя отпустили?

— Всё хорошо! — засмеялась кухарка, и смех её был почти истерическим от переполнявших эмоций. — Всё прекрасно! Праздник будет! Велибор благословил его!

Лира ахнула и прижала руку к груди.

— Боги милостивые, — выдохнула она. — Я так боялась… Я думала…

Она не договорила, но Ри и так всё понимала. Жена трактирщика подошла и крепко обняла кухарку.

— Молодец, девочка, — прошептала Лира. — Я знала, что ты справишься.

Рон откашлялся, явно стараясь скрыть облегчение.

— Ну, раз так, — буркнул он, — то пора браться за работу. Постояльцы сами себя не накормят. И вообще, чего расселись?

Но в его голосе не было обычной ворчливости. Скорее, неловкая попытка замаскировать радость, которую трактирщик стеснялся показать.

Дин стоял рядом, и Ри заметила, как он смотрит на неё с таким облегчением, что у неё перехватило дыхание.

— Я рад, — негромко произнёс он. — Очень рад, Ри.

Кухарка улыбнулась ему, и на мгновение весь мир сузился до его лица, до этих тёплых глаз, смотрящих на неё так, словно в Арденнии никого больше не существовало.

— Эй, влюблённые птички! — гаркнул Рон. — Марш работать! Обед сам себя не приготовит!

Ри зарделась и торопливо отвернулась, направившись на кухню. Дин проводил её взглядом, и вукор, высунувшийся из-за стойки, хихикнул.

— Что смешного? — огрызнулся Дин.

— Ничего, ничего, — ухмыльнулся вукор. — Просто ты весь красный, как варёный рак.

— Заткнись уже, пушистик, — пробормотал Дин, но улыбка не сходила с его лица.

Глава 7. Глинтвейн, селёдка, оливье

Последний день первого зимнего месяца наступил. Сегодня. Сегодня всё случится. Или не случится.

«А если никто не придёт? — подумала Ри. — Что, если все эти разговоры про диковинный праздник так и останутся разговорами, а в трактире будет обычный вечер с обычными посетителями, которым плевать на какой-то там Новый год?»

Она потёрла лицо руками. Нет, нельзя так думать. Велибор благословил. Дежан и Барбан обещали быть. Горожане интересовались ёлкой. Всё будет хорошо. Должно быть хорошо.

Ри заплела косу, повязала передник и спустилась на кухню. Там её уже поджидал вукор, гревшийся у разведённого Дином очага.

— Доброе утро, — поздоровалась кухарка.

— И тебе того же, — откликнулся вукор, поворачиваясь к ней. — Волнуешься?

— Ещё как, — не стала скрывать Ри. — А ты?

— Я? — вукор почесал за ухом. — Да нет. Мне всё равно. Главное, чтобы еды было много. Праздник без еды — не праздник.

Кухарка рассмеялась. Вот уж кого точно не беспокоили всякие мелочи.

— От пуза будет, — пообещала она. — Столько, что объесться можно. Кстати, ты мне поможешь?

— Разумеется, — вукор кивнул. — Я же твой лучший друг. Куда ты, туда и я.

Завтрак для постояльцев требовалось приготовить быстро, чтобы потом полностью сосредоточиться на праздничном ужине. Каша, яичница, свежий хлеб. Ничего сложного, но всё должно быть вкусным.

Пока она колдовала у очага, пришёл Дин.