— Профессор МакГольд, — девушка робко переступает порог. Я узнаю её: это второкурсница с факультета тёмных искусств. — Я хотела оставить букет для… Ой, она спит!

Девчонка смешно округляет глаза и зажимает себе рот свободной рукой. Второй она прижимает к груди букет полевых цветов — ромашки, васильки, какие-то колоски. Простой букет, собранный явно не в оранжерее, а где-то на лужайке за полигоном.

— Не бойся, проходи. Ей дали отвар, так что разбудить её сейчас невозможно.

Девчонка кивает и подходит ближе. Оставляет свой слегка помятый букет на тумбочке, рядом с пустым стаканом из-под настойки.

— Передайте, пожалуйста, что это от Мари. Госпожа МакГольд поймёт.

Не знал, что студенты так сильно любят мою жену. Уверен, Рави и сама очень удивилась бы подобному порыву. Её репутация строгого и неподкупного преподавателя известна каждому в этих стенах. Она не делала скидок никому, гоняла до седьмого пота и ставила неуды без колебаний. И всё же — вот, стоит рыжая девчонка и таращится на неё с таким обожанием, словно Равена — не тёмный маг с опасной силой, а героиня рыцарского романа.

— Ладно, Мари. Передам. И не волнуйся, с ней всё будет хорошо.

— Я знаю, — уверенно кивает рыжая. — Госпожа МакГольд самая сильная из всех преподавателей в нашей академии. И самая красивая.

Она тихонечко вздыхает — так, как вздыхают юные девочки, глядя на тех, кем мечтают стать.

И с этим утверждением не поспоришь. Да, сильная, красивая и яркая… Всё ещё любимая. Перевожу взгляд на спящую жену, и сердце сжимается. Как же тебя спасти, Рави? Если ты сама отгораживаешься от меня с каждым днём всё больше?

— Ну… я пойду. До свидания, профессор. Извините, что побеспокоила.

— Иди, Мари. Скоро дадут звонок на урок.

Дверь закрывается, и я снова остаюсь один на один со своей женой. В палате тихо, только слышно её ровное дыхание да мой собственный пульс.

Жаль, что побыть вместе мы можем только вот так: когда Равена без сознания или спит.

Я беру её руку снова. Подношу к губам, целую холодные пальцы. Фиолетовая вязь под кожей вспыхивает и гаснет, словно отвечает мне. Или угрожает.

Как же мы до этого докатились? И есть ли путь обратно?

Глава 11

Катя

Просыпаюсь с четким ощущением того, что выспалась на год вперед и, кажется, упустила что-то важное.

Стоило открыть глаза, как лавина воспоминаний обрушилась на меня. Боже мой! Я же застряла в теле Равены, а до финальной сцены осталось меньше месяца. Какой сегодня день?? Сколько я потеряла времени, валяясь в постели?

Стоило завозиться, как раздался голос Итана.

— Проснулась?

Раздаются шаги. Наверное, он стоял у окна, потому я его и не видела.

— Привет, — киваю. Все еще странно видеть его вживую, но сейчас все встало на свои места. Наконец-то вспомнила кто я такая, и почему нахожусь здесь. Провалиться в сюжет собственной книги! Так «повезти» могло только мне.

— Как самочувствие? Помнишь меня? — Итан на удивление ласковый. Осторожно касается моего лба ладонью, проводит по волосам. Разве он не должен сердиться за то, что произошло в аудитории? Я едва не погубила всех. Точнее, не я, а Хаос. Но он часть меня, так что отделить себя от произошедшего будет крайне сложно.

— Очень хочу выйти отсюда. Належалась. Кстати, как там… все? Никто не пострадал?

Итан становится серьезнее. Брови сходятся на переносице.

— Все живы-здоровы, если ты об этом. Но нам придется поговорить откровенно, Рави. Ты перешла черту на этот раз. Могли погибнуть дети.

Опускаю глаза. Да, я знаю это и без понятия, как справится с Хаосом. Он слишком силен, и слишком привык действовать самостоятельно. Не уверена, что мне удастся его «приручить». Я была слишком самонадеянной — и, наверное, Итан прав: мне нужна помощь.

— Эй, Рави. Ты не одна, помнишь? И я все еще твой муж. Если ты, конечно, не решила, что твои амбиции стоят дороже, чем наши отношения.

Итан опускается на кровать рядом со мной и берет мою руку в свои.

— Что скажешь? Ты готова мне довериться? Позволишь помочь?

Поднимаю глаза. Да! Я очень хочу все ему рассказать. Но поверит ли? Сейчас он привязан к Равене, тянется к ней, своей жене. Но на ее месте чужачка. Как он поступит, если расскажу правду?

— Я… — открываю рот, чтобы признаться, но тут хлопает дверь. В палату заходит ректор.

— Ректор Пейдж, — кивает Итан и встает, выпуская мою руку. — Равена пришла в себя.

— Вижу.

Ректор подходит ближе, в его руках какая-то бумага.

— Мне жаль, магистр МакГольд, но больше я не могу закрывать глаза на ваши проступки. Это решение Совета. Вы отстраняетесь от занятий, как минимум на тот срок, что идет разбирательство. И вы, и профессор Нуар — находитесь под подозрением. Все это выглядит так, будто вы намеренно хотели причинить вред студентам. А это недопустимо! И роняет тень на академию.

Пытаюсь возразить, но ректор отметает все протесты.

— Молчите и слушайте! Пока вы два дня валялись в кровати с откатом, я имел несколько крайне неприятных встреч с родителями учащихся. Некоторые готовы забрать документы, так как считают, что их детям здесь не безопасно. Представляете? Нашей академии больше не доверяют!

Ректор возмущенно прошелся вдоль палаты и снова застыл у моей постели. Итан бросил на меня предупреждающий взгляд и прошептал одними губами: «Не спорь с ним!»

— Мне очень жаль, ректор Пейдж. Видят боги, я этого не хотела. И в мыслях не было желания навредить студентам. Последнее время, я сама не своя, и сделаю все, что от меня зависит, чтобы обелить свою репутацию и репутацию академии. Чем я могу помочь?

— Вы можете залечь на дно на какое-то время и не отсвечивать, пока эта история немного уляжется, — ректор говорил уже спокойнее, более благосклонно. — Вы — один из лучших наших преподавателей и только поэтому вас не уволили. Официально — вы в длительном отпуске по состоянию здоровья, ясно? Вернетесь к работе только тогда, когда будете уверены, что ваша эта магия — не взбрыкнёт в очередной раз. И прошу вас как ваш руководитель: обрубите все связи с темным культом. О вас уже ходят слухи.

Кивнула, со всем соглашаясь.

— Ладно, оставлю вас. Собирайте вещи