Риардан шумно втягивает носом воздух, замирая. Его золотистые глаза темнеют, зрачки расширяются, затапливая радужку голодным, первобытным огнем.

Он машинально тянется свободной рукой к моему лицу, желая заправить выбившуюся на ветру прядь мне за ухо. Его губы оказываются в каком-то миллиметре от моих.

Меня обдает жаром его дыхания. Мои ресницы дрожат, губы непроизвольно приоткрываются навстречу…

Но происходит то, чего я никак не ожидаю.

Он вдруг замирает.

По его скулам ходят желваки.

Я чувствую, как тяжело и рвано вздымается его грудь, как каждая мышца в его теле натягивается до предела. Ему физически больно оторваться от меня, но он… заставляет себя разжать руки.

Риардан делает глубокий вдох и делает шаг назад. Он не касается меня без моего прямого позволения.

Я стою, сжимая в руках чертеж, и чувствую, как по коже бегут мурашки. Я понимаю, каких нечеловеческих усилий ему стоит этот контроль.

И это глубокое, абсолютное уважение к моим границам возбуждает и трогает меня в тысячу раз сильнее, чем любая властная наглость.

Вечером мы поднимаемся на крепостную стену.

Прохладный воздух щиплет щеки, а закатное солнце окрашивает бескрайние просторы за стенами в невероятно нежный, розовый цвет.

Я ежусь от порыва ветра, и тут же на мои плечи ложится тяжелый, сохранивший жар его тела плащ. Риардан бережно укутывает меня, вставая рядом и глядя вдаль.

Я кутаюсь в мех, вдыхая его запах, и понимаю, что время пришло.

Больше нет смысла прятаться.

— Я не смогу забыть то, через что ты заставил меня пройти, Риардан, — мой голос звучит тихо, но твердо, нарушая вечернюю тишину. Владыка замирает, не смея даже пошевелиться. — Костер, клеймо на моей коже, ссылка в эту крепость… Не смогу. И не хочу делать вид, будто этого всего не было.

Я делаю паузу, собираясь с мыслями. Мне тяжело это говорить, но это необходимо.

— Но… — я медленно поворачиваюсь к нему и смело смотрю прямо в его напряженные, золотые глаза. — Но жить только этой обидой я тоже больше не хочу. Если у нас с тобой вообще может быть хоть что-то… то только не как продолжение старого кошмара. Только с чистого листа.

Риардан смотрит на меня несколько долгих, пронзительных секунд.

В его взгляде нет ни капли гордыни или ущемленного самолюбия. Только искренность.

Он не произносит пафосных речей, не дает горячих обещаний. Он просто делает ко мне один уверенный шаг и наклоняется ко мне.

— Тогда позволь мне начать с самого начала, — тихо и невероятно серьезно отвечает он.

Герцог-дракон медленно протягивает мне свою широкую грубую ладонь.

— Здравствуй. Меня зовут Риардан, — уголки его губ трогает мягкая, теплая улыбка. — И ты — самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал в этом мире.

Мое сердце делает сумасшедший кульбит.

Я не могу сдержать ответной улыбки. Я поднимаю руку и вкладываю свою ладонь в его горячие, надежные пальцы.

— Здравствуй, Риардан, — шепчу я, чувствуя, как его пальцы бережно сжимают мою руку. — Я — Алена.

***

Ночное небо над Сумрачной Крепостью раскалывается пополам.

Я стою на широком каменном балконе цитадели, вцепившись пальцами в ледяные перила, и затаив дыхание смотрю вверх.

Там, на главной башне, Риардан вместе с верховными магами королевства читает древнее заклинание. Воздух гудит от напряжения, магия вибрирует так, что дрожат камни под ногами.

С оглушительным, похожим на раскат грома треском, барьер, который столетиями закрывал это место от внешнего мира и не давал узникам сбежать, лопается.

Это зрелище невероятной, ошеломляющей красоты.

Невидимый купол осыпается вниз миллионами сияющих, как звезды, искр. Они медленно тают в воздухе, унося с собой вековую историю боли и отчаяния.

Внизу, во внутреннем дворе, на секунду повисает гробовая тишина, а затем она взрывается первобытным ревом восторга.

Играет музыка — громкая, живая, стучат барабаны, заливаются скрипки. Люди танцуют на улицах. Я вижу, как счастливо смеются женщины, как носятся между столами дети, размахивая трескучими бенгальскими огнями.

До балкона долетает густой, дурманящий запах жареного на вертелах мяса, специй и сладкого горячего вина. Сумрачная Крепость перестала быть тюрьмой.

Она наконец-то стала Свободным Городом.

По моим щекам бегут обжигающие слезы. Я невероятно счастлива.

Мое сердце переполнено светом, но колоссальное напряжение последних дней берет свое. Праздничный шум начинает утомлять, голова слегка кружится.

Я в последний раз смотрю на ликующую толпу, смахиваю слезы и тихо ухожу с балкона в свои покои.

Переступая порог, я на секунду замираю.

А затем толкаю тяжелую дубовую дверь, намеренно оставляя ее приоткрытой.

Это не случайность.

Это мой безмолвный знак.

В комнате царит полумрак, горит только камин, бросая на стены уютные, танцующие золотистые блики. Окно распахнуто настежь, впуская в спальню свежий, колючий ночной ветер и приглушенные отголоски праздничной музыки.

Я стою посреди комнаты, обхватив себя руками, и прислушиваюсь к каждому звуку в коридоре.

Ждать приходится недолго.

Тяжелые, но удивительно тихие шаги заставляют мое сердце забиться где-то в горле. Дверь медленно открывается шире.

Риардан.

Дракон замирает на пороге. Он даже не переоделся после ритуала — в расстегнутом вороте белоснежной рубашки бьется жилка, темный камзол сидит на его широких плечах безупречно. Он смотрит на меня так пронзительно, что этот взгляд ощущается кожей.

В нем нет торжества победителя. Он напряжен, как натянутая до предела струна, его грудь тяжело вздымается.

— Только скажи, Алена, — его голос звучит хрипло, низко, вибрируя в моем теле. Он не переступает порог. — Только одно слово, и я уйду прямо сейчас.

Он отдает мне полный контроль над ситуацией.

Всемогущий Дракон, перед которым трепещет королевство, замирает перед обычной девушкой, смиренно ожидая ее приговора.

Внутри меня обрывается последняя ниточка страха.

Я не опускаю глаз.

Я смело и открыто смотрю в его потемневшие, пылающие золотом зрачки.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — выдыхаю я.

Я делаю первый шаг. Сама. Навстречу ему.

Риардан понимает всё без лишних слов.

Как только я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, его напряжение лопается.

Он делает стремительный шаг вперед и осторожно, словно боясь сломать, притягивает меня к своей горячей, твердой груди.

Его пальцы зарываются в мои волосы, запрокидывая мою голову. Риардан наклоняется и целует меня в губы.

Сначала трепетно, бережно, словно спрашивая разрешения. Но я не отстраняюсь. Я издаю тихий стон и отвечаю на поцелуй, приоткрывая губы, впуская его, отвечая с такой же неистовой, изголодавшейся жаждой.

Его поцелуй становится глубоким, властным, будоражащим.

Меня накрывает волной