— Наконец-то вместе собрались, — сказала Лахесис, на глаз отмеряя судьбу новорожденной девочки. — Без тебя было не так весело.

Мойра обратилась к Саломеи, которая сидела в широком кресле, уютно подобрав под себя ноги, и хрустела яблоком.

— Я тоже по вам скучала.

— Что там с Морфеем? Он продолжает ходить? — спросила Касикандриэла, протягивая бокал Атропос.

Третья сестра только что перерезала нить судьбы и отложила ножницы в сторону. Только после этого остановилась прялка Клоты, а нить Лахесис зависла в воздухе. Время остановилось.

— Единственная дочь пропала. Конечно, продолжает, — кивнула старшая мойра. — Мы даже попросили у твоего мужа график ему установить. Злоупотребляет он нашим временем.

— Почему вообще не запретите ходить? — спросила Ева.

— Он нравится Клоте.

Клота слегка покраснела. Девушки игриво переглянулись, а Ева удивилась. Не думала она, что богиня судьбы может всерьез увлечься богом.

— Не смотрите на меня так. Мойры тоже имеют право на слабости.

— И мы уважаем эти слабости! — заверила Саломея и подняла бокал с вином.

Женщины чокнулись и громко рассмеялись. Где-то внизу гремела музыка.

— А Люцифер не будет тебя искать? — спросила Ева, глядя на Каси.

— Они уже под дверью подслушивают, — ответила Лахесис, кивая в сторону выхода.

— Мужчины, — вздохнула Саломея.

— Кстати, — ожила Клота. — У твоей внучки вчера сын родился. Хочешь посмотреть?

— Хочу, — улыбнулась Саломея.

Под потолком появилось красное личико младенца, с редкими волосиками и громким голосом. Женщины улыбнулись. Малыш скривился и громко закричал, словно ему не нравилось, что за ним подглядывают.

— Если бы тебя видела бабушка, — раздался тихий голос молодой матери.

Саломея сразу узнала голос внучки. В груди разлилось приятное тепло.

— Ну что, — усмехнулась Ева, — все это было не зря. Выпьем!