Поначалу я и правда отмахнулась, но чем дальше читала, тем сильнее склоняла голову набок. Вскоре уже смотрела на страницы округлившимися глазами.

Речь шла не о «схожести» – почерк был точно таким же! Разве возможно, чтобы почерк двух разных людей настолько совпадал?

Стоило об этом подумать, как в голове одна за другой начали всплывать подозрения, которые я прежде игнорировала. Сейчас они хлынули потоком, как прорвавшая плотину река.

Постой-ка… А что с содержанием… Почему оно все больше напоминает текст, написанный Асланом? Построение фраз, тональность, особенности стиля – это же целиком и полностью Аслан. Нет здесь никакого «друзья становятся похожи друг на друга».

Аслан что, подшутил надо мной?

Трудно представить, что он способен на такое, но если это не шутка, то что тогда?

– Э… э…

Как сломавшаяся механическая кукла, я дернула шеей и подняла взгляд на Киллиана.

– Вообще-то впервые автор пишет от лица мужского главного героя…

– И?

Сюжет был довольно типичный: молодой человек из высшего общества, не знающий, что такое любовь, встречается с нею. Но важно другое.

– Это же эссе Аслана.

Разумеется, если не знать Аслана так близко, как я, никто этого не поймет. Разница здесь на уровне тончайших нюансов, но я их увидела.

Если это написал не Аслан, то остается только признать, что у Линте дар читать человеческие сердца.

На мои слова Киллиан лишь улыбнулся краешком губ и промолчал, как всеведущий человек.

Нет, я понимаю, что это звучит безумно. Я с дрожью в пальцах сжимала рукопись, когда спросила Киллиана:

– Аслан и есть Линте?

– Удивительно не то, что он и есть Линте, а то, что ты до сих пор этого не заметила.

Выходит, я носилась и орала, что автор Линте самый крутой и классный, даже не догадываясь о правде, тогда как Киллиан все давно понял. Ощущение было, словно кувалдой по затылку ударили.

– Почему ты мне не сказал?!

– Сам он не очень-то хотел раскрывать себя. Да и смотреть, как ты в неведении предаешься восторгам, было довольно мило.

Вот это «довольно мило» прозвучало куда искреннее, чем предыдущая фраза.

В тот же миг для меня стали понятны все странности в поведении Аслана.

Он любил романы, но только книги Линте терпеть не мог. В то же время он заявлял, что он близкий друг Линте. Если так подумать, это правда странно. К тому же жизненные обстоятельства автора Линте и ситуации, в которые попадал Аслан, подозрительно совпадали.

Как я до сих пор этого не заметила? Каждое выражение в книгах Линте было плоть от плоти Аслан. Только узнав правду, я это заметила.

– Аслан!

Я просто вломилась к спящему брату, хотя понимала, что веду себя как хулиганка, но раз уж он скрывал от меня такую правду, то виноват он.

– Любишь жареные пельмени?

Аслан сонно прищурился и посмотрел на меня с выражением: «А?»

Ах да, здесь ведь жареных пельменей не бывает…

Вспомнив об этом, я переиначила вопрос:

– Что ты любишь из еды?

– С чего ты вдруг…

Полусонный, он кончиком пальца легонько стукнул меня по щеке. Видимо, подумал, что это сон.

Ну да, когда давно сбежавшая из дома сестра без предупреждения врывается к тебе через несколько месяцев, сразу и не поймешь, сон это или явь. Понаблюдав за его рассеянной, немного причудливой реакцией, я незаметно остыла.

Надо же… Человек, который умер бы с голоду, оставшись один на необитаемом острове… вдруг оказывается автором Линте.

– Говори, что хочешь съесть. Я буду тебе это приносить.

– Я в состоянии сам позаботиться о себе.

– Теперь уже нет. Я тебя запру.

– Запрешь?.. Что?

Аслан уставился на меня с видом ничего не понимающего человека. Чего стоил один только его беспокойный, мечущийся взгляд.

Да, я туго соображаю, но чтобы исповедоваться передо мной и рассчитывать, что я не догадаюсь? Есть выражение «Между гением и дураком – один шаг», и ни к одному случаю оно не подходило так точно, как сейчас.

– Ты действительно думал, что я не узнаю почерк собственного брата?

Особенно когда эта новая работа была практически монологом самого Аслана.

– Ну…

– Столько времени ты водил меня за нос… Никаких поблажек! Посажу этого наглого автора в клетку, пусть пишет без остановки.

– …

– Шучу, конечно.

– А прозвучало искренне…

Я попыталась взять себя в руки, при этом не отрывая взгляда от Аслана, который лишь искал способ незаметно улизнуть, словно осторожный кот. Кончики его ушей медленно покраснели. Едва слышно, словно ползя по земле, он пробормотал:

– Ты долго не возвращалась домой… И я подумал, что, если дать тебе то, что ты любишь больше всего, ты, возможно, вернешься…

Видимо, он еще не до конца проснулся, раз нес такую чушь.

Это что сейчас было? Подношение небесам, что ли? Если оставить подарок на столе человека, который уехал путешествовать и находится черт знает где, он чудесным образом об этом узнает?

– Ты только вернулась?

– Да.

Похоже, Аслан окончательно проснулся и, нахмурившись, сжал губы в прямую линию. С его забавной взъерошенной прической злое лицо совсем не вязалось, но, если скажу об этом вслух, он обидится.

– Ни письма.

– Это да, без оправданий.

– И даже не сказала, куда отправилась.

– Ну… это тоже…

– Ты просто исчезла и снова появилась…

Вообще-то я в Небесный мир поднималась, поэтому в каком-то смысле такое описание подходит. Я хотела кивнуть, но, увидев его серьезное обиженное лицо, усмирила этот порыв.

– Теперь я вернулась. Насовсем.

Я протянула руку и, улыбнувшись, пригладила выбившийся у него сбоку вихор. Но моя рука вдруг сама собой отдалилась, потому что кто-то ее аккуратно отцепил.

Мы с Асланом одновременно посмотрели в одну точку.

Киллиан, крепко держа меня за руку, спокойно улыбался, но глаза его сузились.

– Вы двое…

Пока он не успел закончить фразу, в которой наверняка собирался выразить сомнения насчет наших отношений, я поспешно вклинилась:

– Скажи, Аслан, ты хочешь и дальше быть автором Линте?

– Что?..

– Я не очень хорошо понимаю, в чем состоят обязанности герцога, но даже мне ясно, что совмещать это с писательством тяжело. Ты хочешь продолжать писать?

Аслан удивленно моргнул, а затем спокойно ответил:

– Это не вопрос того, чего я хочу. Так нельзя.

– А если можно?

– Ты правда хочешь меня запереть?

– Почему ты сразу видишь во мне какую-то злодейку?! Не надо меня так очернять. Взгляни лучше в эти чистые глаза.

– Вижу только сумасшествие…

Вот