– Благодарю вас. Пойду, наконец-то, надену свою одежду.

– Я запомнил, и при случае обязательно позову тебя «откопать». Тем более, будет что, – прилетело мне в спину.

– Ну, конечно, зовите, – развернувшись, ответила я. – Надо же, хоть как-то оплатить свое пребывание в вашем доме, Арсоев!

– Это что, сейчас было? К совести моей решила обратиться? – он закинул голову и заржал конем.

Боже… какой мерзкий смех, и как только еще люстра не упала. Хорошо, что это продолжалось всего несколько секунд.

– Не выйдет, девочка, тебя за язык никто не тянул.

– Простите, но от вашего гогота у меня уши заложило, – повернулась лицом к дверям и, подобрав подол, пошла на выход.

– Не рекомендую тебе так со мной разговаривать. Задумайся, Ма-ри-на.

Его слова меня остановили, и я осознала, что переборщила. Но ничего не ответив, после секундного замешательства я все-таки вышла из этого кабинета.

Талхан

Как красная тряпка для быка… Не так я планировал провести эти дни, но мне начинает нравиться. Будет весело – девчонка с огоньком. Улыбнулся, сказав сам себе, что работу никто не отменял. Повернулся и пошел к столу, только сел, как вспомнил, что ее вещи некому отнести. Вова на улице. Пока утихла метель, расчищает с охраной путь к гаражам, чтобы загнать внедорожник. Встал, пошел принести ее вещи.

Подошел и молча забрал у нее сумку с рюкзаком. Она удивленно посмотрела на меня.

– Ни слова, если не хочешь меня разозлить.

Она закрыла рот, так и не успев ничего сказать, и пошла за мной.

Поднял все в комнату, где гостит Марина. Положил их на стул, нахмурился. Мое обоняние уловило затхлый запах. Подумал, что показалось. Вдохнув еще пару раз, понял, что не ошибся и запах идет от ее вещей, спросил:

– Это что за запах? Ты что, кого-то расчленила и положила в сумку?

– Ой… это же мой пирожок! – воскликнула она, расширив глаза, как бы извиняясь.

– Что, прости?

– Ну, пирожок с вишенкой, – пыталась донести до меня, рисуя пальцами в воздухе форму пирожка.

Я, как мог, сдерживал рвущийся смех. До нее стало доходить, что прозвучало с двойным подтекстом, ее извиняющееся выражение лица стекло, она покраснела. Снегурка, остолбенев, уставилась в одну точку.

– Пожалуй, пойду, – сказал я, хохотнув, направляясь к выходу.

Хотел сказать, что с удовольствием бы посмотрел на ее «пирожок», но сжалился, не стал добивать, она и так красная как рак. Зато меня распирало от веселья, она мне уже нравится.

Вышел, оставив ее одну, иду, улыбаясь, и думаю о том, как она смущается. Это странно при ее язвительности. А вот интересно, спала она с главным врачом? Думаю, да… Я и тогда был полон уверенности, что так и есть, поэтому и… А собственно, с каких это пор я заглядываю под чужое одеяло? Пора работать…

К обеду пришла Галя и оторвала меня от работы, позвав на обед.

– Талхан Алиханович, обед готов.

– Угу… хорошо, что у нас на обед?

– Ирэн приготовила на первое – леберк… никак не запомню, австрийский говяжий суп.

– Угу… я понял «леберкнедльзуппе».

– Да… он, а на второе – жареные караси в сметане с картофельными чипсами и овощные салаты.

– Угу-у… ну, накрывайте на стол.

– Хорошо, – ответила Галя и развернулась, чтобы выйти. Я оторвался от работы, выпрямившись над столом, и окликнул ее, вспомнил о Снегурке.

– Галя, а что наша гостья, чем занята?

– Ой… так в библиотеке, читает. Больше ведь нечем бедняжке заняться.

– В библиотеке, это хорошо… значит, любит читать… – хм… мне нравится. – А что, ее пальто почистили?

– Уже у нее в гардеробе, как вы и наказывали.

– Хорошо, спасибо, Галя. Можешь быть свободна, и не забудь позвать «бедняжку» к обеду.

– Пошла звать…

– Постой-ка… Скажи Ирэн, чтобы у нас с завтрашнего дня на столе были сдобные пирожки с вишней.

– Хорошо, передам…

Галя вышла, а я растянул губы в улыбке. Хочу видеть еще раз ее смущение, а может и не раз. Возможно, хоть на какое-то время ее язык останется за зубами.

8 глава. Талхан

– Ты позвала, Галя? – спросил я, сидя за столом.

– Да, сейчас придет.

– Ты знаешь, я люблю пунктуальность во всем и не намерен ее ждать, – сказал и взялся за поданное блюдо. Не успел открыть, как появилась Снегурка.

– Добрый день, – произнесла при входе в столовую.

Так и застыл с крышкой в руке. Рассматриваю ее внешний вид, пока она шла к столу. Халатик в мелкий горошек мягко выделяет очертания груди… Интересно, у нее пушап? На первый взгляд «двоечка», ну может чуть больше. Поясок на узкой талии, от нее по округлым бедрам спускается небольшой трапецией юбочка до колен, образовывая легкие воланы. Коленки мелькают при ходьбе. Небольшие, как мне нравится. Рассмотреть бы их, а то только мельком, не особо понятно. Взглядом спустился по икрам, идеальные. Мать твою, какие у нее красивые лодыжки… люблю такие, длинные ножки, стройные икры и узкие лодыжки. Интересно, она везде такая узкая? Блять! Рядом с ней я становлюсь озабоченным. Прочистив горло от образовавшегося кома, сухо сказал, медленно убирая крышку с блюда:

– Ты опоздала.

Проследил глазами как она, вытянув и без того длинную шею, грациозно села и положила руки на стол до локтей, ладонями вниз. Глядя на меня, она горделиво выпятила свои пухлые губы. Это смотрелось сексуально, но, открыв свой рот, разрушила это впечатление.

– Не знала, что опаздываю, а то поторопилась бы. Обязательно попрошу расписание в следующий раз.

– В следующий раз можешь остаться и вовсе без обеда. Чем занималась? – проглотив ложку наваристого бульона, поинтересовался я.

Она смахнула с себя напускную браваду, словно устав от этого, прикусив губу, и через пару секунд ответила, сняв крышку с первого блюда.

– У вас замечательная библиотека, я читала.

– И какого автора ты предпочла? – спросил, оторвав голову от тарелки, обратив внимание на то, как она маленькими порциями скорее пробует, в не ест суп, поднося ложку ко рту, смакуя каждый глоток бульона как маленькая девочка. – Так и что же ты читала?

Подняв свой взгляд на меня и облизнув губы, ответила:

– «Отверженные».

– М-м-м… Виктор Гюго, прекрасный выбор.

– Да… Я удивлена вашей богатой библиотекой.

– Что так? Думала, что богачи не читают, а только «тусят», соря деньгами налево и направо? – ухмыльнулся, глядя ей в глаза, которые она поторопилась спрятать. Моя ухмылка тут же сползла, как только я понял, что попал в десятку.

– Серьезно? Ты так думаешь?

– Ничего я не думаю! Мне вообще все равно, чем вы занимаетесь, и уж