— И вы не собирались нам сказать? — удивляется Николь.

— Я хотела сказать после праздников. Не хотелось портить людям Рождество. Теперь новость уже не такая страшная, как была бы тогда, и я правда рада той новой главе, которую мы начинаем.

Дядя Эноке хмурит брови:

— Вы книгу пишете? С каких это пор?

— Мы объясним тебе позже, Эноке, — смеется Николь.

— Поездка за елкой помогла вам все понять? — спрашивает Соня, сверля нас взглядом.

— Да, помогла, — кивает Джулиана. — Откуда ты узнала?

Соня пожимает плечами.

— Материнская интуиция.

— Или вмешательство матери, — добавляет Николь и подмигивает.

Ну надо же. Похоже, не только мы умеем хитрить. Но я не в обиде. Мы с Джулианой сейчас на хорошем этапе — разбираемся в своем будущем в собственном темпе.

Через час вся семья уже веселится в гостиной. Дядя Марсело наконец отпускает Джулиану и Беатрис с танцпола, и Джулиана, шатаясь, падает рядом со мной на диван.

Я быстро целую ее.

— Признание.

— Еще одно? — спрашивает она, притворно качая головой, будто утомлена моей откровенностью.

— Это тебе понравится, обещаю.

— Ну выкладывай, — говорит она.

— Я рад, что мы заключили ту сделку. Она заставила нас столкнуться с вещами, которые мы, может, иначе бы не заметили.

— То есть я гений? — ее губы дрожат от сдержанной улыбки.

— Не совсем, но близко.

— Ну тогда пусть это будет твое ласковое имя для меня: мой гений.

— Нет. Настоящее прозвище все это время было у меня перед глазами. Мое сердце. И ни грамма сарказма.

Джулиана довольно вздыхает.

— В этом и суть нас двоих. Мы еще в процессе, но рано или поздно придем туда, куда надо.

— Пока ты рядом, мы уже там, где нужно. С Рождеством тебя, мое сердце.

Она стукает меня по носу и озорно улыбается.

— С Рождеством, милый!

Специальное праздничное послание от нашего Героя

Привет, мое сердце.

Надеюсь, у тебя сегодня хороший день.

Слушай, ты вкалываешь уже несколько недель, и я знаю: твой труд окупится. Я также знаю, как ты устала, поэтому хотел сделать для тебя кое-что особенное. Чтобы ты почувствовала: я думаю о тебе, я рядом, я готов разгрузить тебя, когда могу.

Что это значит? Значит, у нас с тобой планы на сегодняшний вечер.

Закрой дверь в кабинет и устройся поудобнее, ладно? Ты сидишь? Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. Опусти плечи, родная. Отпусти часть напряжения. Теперь закрой глаза, чтобы увидеть картину, которую я для тебя нарисую.

Готова?

Итак, весь день я провел за уборкой и стиркой. Дом блестит. Я даже сменил постель и повесил в спальне мозаику Эллен Пауэлл Тиберино. Если ты позволишь, вот что я хочу сделать, когда ты придешь.

Я наберу тебе ванну, брошу туда ту самую бомбочку, которую ты так любишь, добавлю лепестки роз и приглушу свет. Помогу тебе раздеться, налью бокал Брунелло и оставлю тебя отдыхать. Когда выйдешь, укутаю тебя в теплый халат и провожу к столу, где тебя будет ждать твое любимое блюдо из того перуанского заведения за углом (я многое умею, но точно не шеф-повар). После ужина я устрою тебя на диване, накрою мягким пледом и дам выбрать фильм. Ты ляжешь на мою грудь, а я буду массировать тебе плечи, гладить кожу, целовать шею. Потом ненадолго исчезну. Зачем? Чтобы приготовить лучший горячий шоколад в твоей жизни, пока ты отдыхаешь и отпускаешь день.

Почему этот горячий шоколад такой особенный? Сейчас расскажу. Я раздобыл рецепт у Амелии из Sips and Sweets. Да, я ее нашел и поговорил с ней лично. Она прислала мне лимитированную банку своего знаменитого шоколада, и я ждал момента, чтобы поделиться им с тобой. Она сказала, что секрет двойной насыщенности — добавить глоток амаретто и завершить все взбитыми сливками с темным шоколадом. Так я и сделаю.

А лучшее в чем? Сливки останутся. И я очень надеюсь, что мы найдем им достойное применение в конце вечера.

Как тебе такой план, мое сердце?