— У моей мамы был БАС, и это жестокая болезнь. Мы с братом видели, как она угасает прямо у нас на глазах, и это было нелегко.

— Мне очень жаль, Уайл. Какая она была?

— Самая лучшая. Если честно, ты немного напоминаешь мне ее. — Он пожал плечами, на лице появилось смущенное выражение, и это было чертовски мило. — Она была очень красивой, умной и остроумной. Не такой общительной, как мой отец, и чуть более закрытой. Она просто очень любила быть со мной и братом. У нас был свой ритуал — каждый вечер мы выходили на балкон и смотрели на звезды. Она показывала, что видит, а мы изо всех сил пытались это разглядеть. Она любила простые вещи. Она любила сильно и боролась до самого конца.

Слеза скатилась по моей щеке, и он наклонился, вытирая ее большим пальцем.

— Не плачь. У меня много счастливых воспоминаний. За них я теперь и держусь.

Я кивнула.

— Похоже, у нас больше общего, чем я думала, да?

— Похоже на то.

Следующие два часа мы просто разговаривали, пока не стало так поздно, что мы оба начали зевать. Говорили о детстве, спорте, политике, местах, где бывали. Много смеялись, и мне было с ним так спокойно, будто я знала его всю жизнь.

— Так чего ты хочешь от меня, Уайл Ланкастер?

— На самом деле, я хочу от тебя многого. Но для начала я хотел бы пригласить тебя на ужин. Официально. На свидание. Как насчет того, чтобы начать с номера твоего телефона? — Он протянул мне свой телефон, я ввела данные и отправила себе сообщение, чтобы у меня сохранился его номер.

— Значит, ты джентльмен? — в голосе было сплошное поддразнивание, но часть меня разочаровалась, что он не пытается меня поцеловать.

— Я не всегда джентльмен. — Он наклонился вперед, его губы едва коснулись моих. — Ты даже представить не можешь, каких усилий мне стоит не поцеловать тебя прямо сейчас, Лола. Не сказать, как сильно я хочу зарыться в тебя и оставаться там столько, сколько ты позволишь.

Я ахнула, а потом рассмеялась.

— Но ты ведь только что это сказал.

— В этом и дело. Если я сейчас не уйду, моя выдержка лопнет. — Он рассмеялся, поцеловал меня в лоб и поднялся.

Я начала скучать по нему в ту же секунду, как он перестал нависать надо мной.

Это было опасно, и я это знала. Но мне было все равно, потому что в Уайле все было иначе.

И мне это нравилось.

Я встала и проводила его к двери, пока он надевал пальто. Я посмотрела в окно и увидела, что снова идет снег.

— Снег валит очень сильно. Не знаю, стоит ли тебе идти пешком. Давай я отвезу тебя домой.

Он положил руку мне на предплечье, и наши взгляды встретились.

— Ты гораздо добрее, чем стараешься показать.

— И в тебе гораздо больше, чем ты показываешь.

— Справедливое замечание. Но мне не нужна машина, и я не позволю тебе выходить в такую погоду. Я живу всего в нескольких кварталах.

— Ты мог бы переночевать на диване, — предложила я, но понимала, что если он останется, мы закончим, обвившись друг вокруг друга. Это притяжение между нами ощущалось слишком явно.

— Нет. Я хочу тебя завоевать, а если останусь, этого не случится. Ты начнешь сомневаться в моих мотивах. — Он приподнял бровь, и я улыбнулась, потому что он был прав. — Завтра вечером я приглашаю тебя на ужин. Сможешь уйти из спа пораньше?

— Конечно. Как тебе шесть вечера?

— Как слишком далеко, но нищие не выбирают. — Он распахнул дверь, и где-то вдали завыл ветер.

— Черт, ты умеешь говорить, Ланкастер.

— Я только начинаю, красавица. Увидимся завтра. — Он подмигнул, натянул шапку и исчез в ночи.

6

Уайл

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал я, протягивая ей огромную вазу, до краев наполненную цветами.

Ее глаза округлились, когда она разглядела букет, и она тихо рассмеялась.

— Ничего себе. Это… впечатляет.

— Если честно, я никогда раньше не покупал женщине цветы, — признался я. — Мы с Мэддоксом дарили их бабушке, конечно. Но я правда хотел показать тебе, что отношусь к этому серьезно. Поэтому позвонил в Cottonwood Blooms и попросил сделать самый грандиозный букет, какой только можно. А когда пришел за ним, оказалось, что он немного больше, чем я ожидал.

Она улыбнулась, а я прошел следом и поставил эту гигантскую композицию на кухонную стойку. Я окинул ее взглядом с головы до ног. Белая шелковая блузка с глубоким вырезом едва намекала на изгиб ее идеальной груди. Темные джинсы обтягивали стройные бедра и длинные ноги, а ботильоны на каблуках были чертовски сексуальными. Волосы мягкими волнами обрамляли лицо и заканчивались чуть ниже плеч.

— Черт, ты невероятно красивая. — Я положил ладонь ей на щеку. — Надеюсь, ты голодна.

— Я умираю с голоду.

Она приподнялась на носках и застала меня врасплох, когда ее пальцы запутались у меня в волосах, а губы притянули мои. Этого было достаточно — я умирал от желания поцеловать ее. Я планировал сначала накормить ее, но останавливать этот поезд, уже мчащийся по рельсам, я не собирался.

Мои руки легли на ее идеально округлые ягодицы, я поднял ее, и она обвила меня ногами за талию. Мы были сплошными губами, языками и руками. Мне было мало.

Наши языки сплелись, поцелуй был жадным и нетерпеливым.

Я зарычал ей в губы, когда она, задыхаясь, отстранилась и прикусила мою нижнюю губу.

— Впечатляющий первый поцелуй, Ланкастер. — Она медленно скользнула вниз по моему телу и сделала этот маленький, чертовски соблазнительный танец. — А теперь будь джентльменом и накорми меня.

Я расхохотался — Лола была самой интригующей женщиной, которую я когда-либо встречал. И мне ее всегда было мало.

Я помог ей надеть пальто, и мы, держась за руки, вышли на улицу. Я открыл пассажирскую дверь и усадил ее в свой внедорожник. Она не спросила, куда мы едем, и это сказало мне многое. Ей было со мной спокойно. Она больше не держала оборону, и мы болтали, пока я ехал короткое расстояние до своего дома.

— А-а-а… ты везешь меня к себе на первое свидание? — в ее голосе звучало одно сплошное поддразнивание.

— Стеклянные дома. Ты сделала первый шаг еще до того, как мы сели в машину и поехали на это самое первое свидание.

Теперь рассмеялась она. Я заехал в гараж и помог ей выйти.