— Отказа не приму, — добавляет с лёгкой улыбкой.

— Это как-то неправильно, — озвучиваю мысли.

— А что правильно? — спрашивает Витя, и у меня нет чёткого ответа на этот вопрос. Границы размыты.

Глава 6

Следующие четыре дня проходят, как в тумане. Я всё жду, что угрозы, которыми Саша меня осыпал, начнут воплощаться в жизнь. Но по факту мне лишь приходит повестка в суд через госпочту. Что ж, я и сама собиралась с ним разводиться, просто он опередил меня.

Но Саша сказал, что я могу передумать и принять его условия, тогда он заберёт заявление и всё вернётся на круги своя.

Он сам определил моё место. Оно у плиты, где я должна встречать его в хорошем расположении духа, улыбаться и помалкивать. А он будет делать всё, что его чёрная душонка пожелает. С одной лишь разницей — раньше он делал над собой усилие, чтобы скрыть факт измены, а теперь будет гулять в открытую. И при малейшем неповиновении с моей стороны — шантажировать разводом и ребёнком.

Да уж… завидная участь.

Мама звонит мне каждый день, но пока мне нечего ей сообщить. Она ощущает своё вину, что отдала ребёнка Саше, но в действительно вины её в этом нет. Это я не предупредила её, потому что мне и в голову не пришло, что муж может выкинуть нечто подобное.

Вопреки предупреждению Вити я пишу Саше, умоляю дать поговорить с дочерью, но он молчит. У меня душа не на месте. Где моя малышка? Что с ней?

Только один раз Саша смилостивился и прислала фото. Вероничка сдела на качелях. Где фото было сделано, я так и не поняла. Но, по крайней мере, удостоверилась, что с дочерью всё в порядке.

Хлопает входная дверь. Смотрю на часы. Ещё только четвёртый час. Рановато. Витя приходит ближе к одиннадцати. Если раньше, то запирается в кабинете и копается в документах, готовит материалы для заседаний. У него может быть два-три заседания в день. А ещё у Вити есть помощники, я слышу, как он созванивается с ними и даёт указания. Он не одиночка, у него коллегия адвокатов — Силантьев и партнёры. Выходит, он там главный? Раз по его фамилии названо?

— Насть, поехали, — бросает Виктор, заглядывая на кухню, где я помешиваю овощи на плите.

Хоть как-то пытаюсь его отблагодарить, вот ужины готовлю. Кажется, Вите даже нравится. Говорит, редко домашнюю еду ест. Всё в основном ресторанную, да из доставок.

— Куда?

— За дочкой.

Ложка падает в кастрюлю. И я ойкаю от неожиданности.

— Ну что стоишь? — усмехается. — Узнал я, где твой муж скрывается . Так что поехали. Это за городом. Раньше выйдем, раньше будем.

— Да-да, сейчас-сейчас, — киваю активно.

Нервничаю, всё из рук сыплется. Пока я бегаю туда-сюда. Витя выключает плиту и снимает пробу.

— Очень вкусно, — хвалит с улыбкой, но мне не до смеха.

Я серьёзная и очень волнуюсь. Ведь не терпится обнять дочь!

Когда мы выезжаем за пределы города, спрашиваю у Вити:

— А как ты узнал, где они?

— Пробили по машине твоего мужа, где ездила, где светилась. Так и нашли. Потом уже у нужных людей адрес уточнил. Он дом снял в коттеджном посёлке. Далеко забрался, гад.

— А если он нам не отдаст Веронику? — меня потряхивает.

— Отдаст, — уверяет Витя. — У меня с собой кое-что есть на твоего мужа, боюсь, ему эти документы не понравятся. Так что если не захочет лишних проблем, то отдаст. И мирно разойдётесь.

На улице уже стремительно вечереет, когда мы останавливаемся перед небольшим жёлтым домом в два этажа.

— В машине подождёшь?

— Нет, — вскакиваю, — я с тобой.

Семеню за Витей. Он шагает уверенно. Плечи широко расправлены, подмышкой папка с той самой информацией, которая не понравится Саше. Витя поехал как есть: в деловом костюме. Выглядит он очень представительно. Я бы такому мужчине всё отдала, чтобы он не попросил. Видно, что он облечён властью. И шутить с ним не стоит.

Витя тарабанит в дверь, с той стороны чертыхаются, но отпирают замки.

— Что вы себе позволяете⁉ — начинает Саша, но, заметив меня, усмехается. — А… Настенька пожаловала. Да не одна. С подкреплением.

Хочет закрыть дверь, но Витя ставит ботинок в проём, отталкивает Сашу и входит внутрь.

— Где Вероника? — спрашивает спокойно.

— Вероника? А тебе-то что? Кто ты ей? А этой козе, жене моей кто?

— Где Вероника? — игнорируя поток оскорблений, повторяет.

— Так я вам её и отдал, — усмехается Саша.

— Она не вещь, чтоб ты меня ею шантажировал! — мне хочется накинуться на мужа с кулаками, но я держусь.

— Это проникновение на частную территорию, я сейчас полицию вызову, — поднимает руку с зажатым в ней телефоном.

— Вызывай, — кивает Витя. — Им будет очень интересно узнать, чем промышляет арендатор этого дома. В папке документы, доказывающие твои финансовые махинации и подкуп должностных лиц в органах опеки. Угрозы и шантаж. Здесь пропавшее освидетельствование, когда тебя два раза ловили пьяным за рулём, но отпускали за взятку. А это подкуп должностного лица. Светит года два-три, как минимум. Ну и вишенка на торте — киднепинг.

— Вероника — моя дочь! Какой киднепинг к чёрту?

— Но по закону ты должен поставить в известность мать ребёнка о том, куда его увозишь. Достаточно заявления Насти на тебя, и тобой самим заинтересуются органы. А все правонарушения — лишний аргумент не в твою пользу. Ну… что скажешь?

Саша стоит, аж ноздри раздувает возмущённо.

Потом кивает, признавая своё поражение.

— Кстати, — продолжает Витя. — Если не хочешь придавать вот это всё огласке, придётся мирно развестись с Настей и согласиться на условия встреч с дочерью, как определит суд.

Сашу аж всего трясёт.

Но я не смотрю на него, бегу к Веронике, которая услышала голоса и вышла к нам.

— Доченька, — подлетаю и падаю на колени. — Никуля! Солнышко моё. Зайка! Как я рада тебя видеть.

— Мамочка, — хнычет та. — Я так соскучилась! Ты где была? Папа сказал, что ты не скоро приедешь. Я… я домой хочу.

— Сейчас поедем, сладкая моя, сейчас поедем, доченька.

Целую её нежные щёчки,