— Ты ничего не сможешь доказать. Я скажу, что ты специально взял мой груз и подменил его перед таможней.

— Ну, в принципе, ожидаемо. Но я всё-таки и здесь оказался умнее, — подмигиваю ему и победно щёлкаю пальцами. — Ничего у тебя скоро не останется.

— То есть отступать ты не намерен? — смотрит на меня свысока, не обращая внимание на то, что я ему говорю о семье.

— Нет. С чего я должен отступать? Ты же не отступил, когда я тебя просил не ломать нам жизнь. Всё честно. Или ты не согласен?

— Я не прощу тебе этого, Смирнов.

— У тебя задница по всем фронтам, так что, уверен, тебе будет не до меня.

Курбатов понимает, что больше ничего от меня не добьётся, поэтому срывается с места, и резко хлопает дверью уходя.

Как и сказал моей любимой, я намерен разорить её отца и начал действовать.

Первое заявление в отдел по борьбе с экономическими преступлениями полетело сразу же, как Лада побывала у нотариуса.

Курбатов понял, что я не шутил и засуетился.

Он совершенно точно обманывал многие сети, куда поставлял свой товар и это скоро станет достоянием общественности.

Он думает, что мне повезло и я это будет единственная проверка, только он ошибся.

Она всего лишь первая и далеко не последняя.

Когда наша компания подписала с его компанией первый контракт на перевозку плитки я не спал ночами и ждал, когда он наконец-то поймёт, что я имею самое непосредственное отношение к этим контактам.

Но он ничего не понял, или был слишком занять чем-то другим.

Нанятый директор нашей компании и его замы вполне неплохо сработались и у его помощников не было причин не доверять нам.

Мы тогда была на рынке уже три года, груз страховали сами. Короче, одни плюсы и ни одного минуса. Кроме хозяина компании — то есть меня.

Первую партию плитки наша компания перевезла спокойно, я думал и размышлял: так ли на самом деле чист и безупречен он, как позиционирует себя?

Не верил я ему, а почему, ответить не мог.

Мне помог случай, который стал для меня счастливым.

При перегрузке груза с нашей машины в пункте назначения упал один поддон и несколько коробов плитки разбилось.

Водители сообщили мне об этом инциденте, и я готовился к неустойке.

Но чтобы цену не выставили заоблачной, мне важно было понять, какова реальная цена перевозимого груза, вместо того, которую мы писали в документах.

И я заказал экспертизу разбитой плитки.

Оказалось, то, что продавалось за бешенные деньги, и товар, который рекламировался как качественный, было сделано из самого дешёвого материала, и стоило копейки.

Не знаю, как ни разу ему претензий никто не предъявил. Вероятно, ему очень сильно везло.

Когда я обнаружил за что можно зацепиться, мне хотелось прыгать от радости. Только я понимал, что одной экспертизы будет мало.

Несколько поставок подряд, увозя груз с заездом в специальную лабораторию, из раза в раз я заказывал экспертизы, покупая молчание его замов.

Они давали мне документы не стесняясь, а я отстёгивал им хорошие суммы за молчание.

И вот теперь, после того как пришла первая проверка, естественно, адвокаты Курбатова начали заявлять, что всё это фальсификация и подстава.

Следователи сразу предупредили меня, что скорее всего они закроют дело и по одной экспертизе я вряд ли что-то смогу доказать, но это ведь только начало истории.

И всё, кажется, наладилось и план мой начал воплощаться в жизнь, если бы не один звонок Альбины Альбертовны.

— Егор, привет. Занят?

— Добрый день, Альбина Альбертовна. Нет, для вас не занят.

— Лада рядом?

— Нет. Что-то случилось?

— Я подробно потом расскажу. Времени сейчас на разговоры нет. У меня просьба, которую исполнить нужно уже прямо сейчас.

— Слушаю.

— Надо присмотреть за несколькими людьми, но присмотреть так, чтобы информация была о каждом их движении.

— Ваш муж среди них есть? — уверенно спрашиваю её.

— Да.

— За ним уже присматривают… — признаюсь, потому что совершенно искренне хочу помочь ей.

— Да… — чувствую, как она радуется. — И как давно?

— Личная жизнь вашего мужа меня, как вы сами понимаете, не интересовала, но это до поры, пока я не нашёл отдельные счета. Недавно, если говорить об его интимной жизни.

— Он изменяет мне, — ну вот и всё… Она обо всём узнала сама.

— Да, — подтверждаю.

— Есть информация с кем? — тихо, словно боится узнать что-то.

Пока я не могу ей сказать, потому что слежка за ним только началась, но она моё молчание воспринимает по-своему.

— Егор, не надо щадить меня. Я не юная нежная особа. Говори, как есть.

— Пока нет. Он очень осторожен, но предположения есть. Как только станет ясно, я сообщу вам. Вы сказали ему, что подозреваете его?

— Да. Но он, естественно, всё отрицает.

— Ясно… Значит теперь затаится, — а вот это мне кажется больше минусом, чем плюсом…

— Конечно. Но мне это нужно. Ведь он отвлечётся от счетов, сосредоточившись на страхе, что я его поймаю на измене, а я пока как раз с ними разберусь.

— В таком ракурсе я не подумал. Вы правы.

Прощаемся с мамой Лады и я несколько минут сижу в раздумьях.

Я подхожу к тому, чего так долго ждал. Скоро от Курбатова ничего не останется. И уничтожить его поможет мне в том числе его семья...

Глава 40

— Алису наряди в самое красивое платьице, к ней заглянет Дед Мороз. Я заказал для неё настоящее представление. Расскажи ей только заранее, чтобы она не испугалась, — шепчет Егор, нежно обнимая меня сзади. Его руки тёплые, уверенные, они будто окутывают меня защитным коконом и так спокойно мне в этих объятьях.

Теперь при каждом удобном случае я стараюсь восполнить все те годы, которые мы потеряли.

Эти семь долгих лет пролетели мимо нас, оставив лишь воспоминания о том, какими мы были раньше. Сегодня каждый миг рядом с ним — моё маленькое личное счастье, о котором после нашего расставания я не смела мечтать.

Иногда мы напоминаем себе тех, кем были семь лет назад: молодых и пока не познавших удовольствия плотской любви, ведь я и Егор по-прежнему спим в разных комнатах, и ни разу не занимались любовью.

Мы оба понимаем, что должны дождаться завершения формальности — моего развода.

Для