— Только я не хочу, чтобы ты мне платила. Это как-то неправильно.

Мама всегда была очень гордой. Я любила в ней это, но при этом хотела, чтобы ей жилось легче.

— Мам, послушай. Мы все равно будем нанимать человека. Зарплата там гораздо выше, чем у тебя сейчас, и мы с Пресли обе считаем, что ты идеально подойдешь для ресепшена. Ты знаешь и любишь всех в городе, будешь встречать людей, записывать их и вести расписание сотрудников.

— По-моему, это отличная идея. Тебе нужно соглашаться. Тогда я смогу чаще заглядывать к обеим моим девочкам, — сказала бабушка.

Глаза мамы наполнились слезами.

— Я так горжусь тобой, Лола. Ты правда пошла за своей мечтой. И Tranquility — одно из самых приятных мест, где только можно работать.

— Значит, ты согласна? Может, начнешь с нового года. У тебя будет время предупредить в кафе и обучить кого-нибудь там.

— Думаю, это замечательно. Я с радостью буду там работать, — она поднялась и ушла на кухню, вернувшись с блюдом рождественского печенья.

Мамино печенье было волшебным. Когда я жила в Нью-Йорке, там были одни из лучших пекарен в мире, но сливочное печенье никто не делал так, как моя мама.

Я застонала, откусив кусочек.

— Это просто лучшее.

— Я уже съела четыре сегодня, но что такое еще одно? — хихикнула бабушка и тоже откусила.

— Они всегда были твоими любимыми. Ну а теперь расскажи про себя. Ты в последнее время ходила на свидания? — спросила мама, а бабушка потерла ладони. Это была ее любимая тема.

Я была серийным ходоком на свидания. Уже несколько месяцев мне никто не нравился настолько, чтобы захотелось второго.

— Ходила на пару. Ничего особенного.

В голове тут же всплыл Уайл Ланкастер. Слишком хорош собой для собственного же блага. После той встречи в кофейне несколько дней назад он стал заглядывать днем, покупая подарочные сертификаты для друзей. Он приносил мне кофе и запомнил мой заказ.

Простой. Крепкий. Именно такой, как я люблю.

И я бы соврала, если бы сказала, что у меня не замирал живот каждый раз, когда он входил. Я была не из тех девушек. Я не теряла голову из-за мужчин. Тем более из-за плейбоя-миллиардера, который флиртовал без остановки.

Но это случалось каждый раз, когда я его видела.

Он делал меня нервной, выбивал из колеи и одновременно волновал.

— Значит, никого особенного? — уточнила мама.

— Можно я кое-что спрошу? — сказала я, переводя взгляд с одной сильной женщины на другую — на тех, кто был для меня опорой.

— Конечно, — ответила мама.

— Как ты поняла, что папа был особенным? Ты всегда говорила, что он был твоей единственной любовью. А ты, бабушка, говорила так про дедушку. Я никогда по-настоящему этого не чувствовала. Может, я просто очерствела и разочаровалась после всех тех неудачников, с которыми встречалась, — я рассмеялась.

Мама провела рукой по моим волосам, и я прислонилась к ней. Бабушка взяла меня за руку и сжала. Они всегда были моей опорой. Моей скалой.

— Ты поймешь, милая. У каждого в жизни есть одна большая любовь. Ты просто еще не встретила свою. Но он где-то есть.

— Согласна. И хорошо, что ты не цепляешься за того, кто не заставляет тебя чувствовать все сразу. Поверь, когда это случится, ты поймешь. От этого невозможно спрятаться. И приходит это тогда, когда меньше всего ждешь, — бабушка потянулась за еще одним печеньем.

— А если не все находят свою идеальную пару? Вы никогда об этом не думали? — спросила я, приподняв бровь и глядя на них по очереди.

— Нет, — бабушка подняла ладонь, останавливая меня. — Я старше и мудрее тебя. Так что бабушка знает лучше. Будь терпеливой, девочка моя. И пообещай мне только одно.

— Что?

— Ты не убежишь, когда это случится. Потому что это чертовски страшно — когда мужчина заставляет тебя чувствовать себя глупой влюбленной школьницей.

— Ладно. Но, по-моему, ты права, мама, — сказала я, повернувшись к ней.

— В чем?

— Бабушке больше нельзя смотреть реалити-шоу.

По маленькой гостиной прокатился смех, а я уставилась на нарядную елку перед нами.

Я подумала о том, какие чувства во мне вызывает Уайл Ланкастер, и изо всех сил надеялась, что бабушка ошибается.

Потому что у этого мужчины было крупными буквами написано, что он разбивает сердца.

4

Уайл

Я только что поужинал с Мэддоксом и Джорджией в кафе Cottonwood, и та грязная птичка, хозяйка заведения миссис Ранитер, вела себя совершенно неприлично.

Как обычно.

Маленькие городки, черт возьми. Вот за что я их любил.

Люди здесь попадались чудаковатые, но чем дольше я жил в Коттонвуд-Коув, тем больше он мне нравился.

Он ощущался как дом.

Если быть честным, с тех пор как умерла мама, ничто не казалось домом. Но брат с Джорджией ждали первенца и строили здесь свою жизнь, и мне тоже хотелось проводить тут больше времени. Я купил дом еще какое-то время назад — как место для отдыха, но с учетом удаленной работы задерживаться здесь подольше было вполне реально.

Телефон завибрировал, и я опустил взгляд — сообщение от женщины, с которой мы не раз встречались в городе. Наш легкий роман тянулся годами.

Джулия: Привет, Уайл. Давненько не виделись.

Я: Если бы мне платили по никелю за каждую такую шутку…

Джулия: Ты был бы миллиардером? Ой, ты им уже и так являешься, да?

Кстати… в городе открылся новый ресторан, я умираю как хочу, чтобы ты меня туда сводил.

Эмодзи раздражали меня, когда ими злоупотребляли. А Джулия как раз любила общаться с их помощью. Она ждала, что я подыграю.

Но я не собирался.

Да, состояние моей семьи — общеизвестный факт, так что формально она была не так уж неправа, да и я сам подвел к этому своей шуткой. Но Джулия всегда сводила разговоры к деньгам. Обычно меня это не задевало — у меня их хватало и на себя, и на других, — но почти все наше общение крутилось именно вокруг этого.

Я: Я не вернусь раньше окончания праздников. Сейчас я больше времени провожу в Коттонвуд-Коув и мне здесь нравится.

Джулия: Хочешь прислать за мной вертолет, чтобы я прилетела к тебе?

Я: Мне и так хорошо. Давай созвонимся позже. С праздниками.

Джулия:

Я не ответил.

Джулия:

Я усмехнулся. По шкале эмоций эта девушка могла перескочить с нуля на