— Что?

— Ну… ты, я, бар, девочки, Лив, “кровавая тревога”…

Я рассмеялся.

— Лея, это лучшая часть моей жизни за последние десять лет. Пусть будет перебор. Пусть будет бардак. Главное, что ты здесь.

Мы не целовались. Не сейчас.

Но я чувствовал, как пальцы её скользнули в мои, и как её лоб прижался к моей скуле. Это было больше, чем поцелуй.

Это было «останься».

* * *

Лея спала, как чертов ангел, раскинувшись на моей груди. Тёплая, мягкая, доверчивая до безумия. И если бы не Лив, которую надо было будить, я бы ни за что не сдвинулся.

Я аккуратно скользнул из-под неё, стараясь не разбудить, и прошёл на кухню. Варил кофе, когда услышал, как лёгкие шаги прошаркали по полу — и вот она, босая, в моём чёрном халате, с лохматой головой и тёмными кругами под глазами, как будто не спала тысячу лет.

Я чуть не уронил кружку.

Потому что, чёрт возьми, в этом халате она выглядела так, как будто мне надо немедленно закрыть двери, выключить телефон и забыть про школу, работу и вообще весь мир.

Лея потянулась, задрала руки вверх — и халат предательски разошёлся на бедре.

Сосредоточься, Роман. У тебя ребёнок, завтрак и школа. Не сдохни.

— Утро, — пробормотала она, сев за стол и зевая.

— Утро, — ответил я, подавая ей кофе.

— Мы умерли вчера, да?

— Примерно.

Лив уже топала по коридору, натягивая носки, и я переключился в режим отца. Подогреть ей вафли, собрать ланчбокс, найти рюкзак (который она зачем-то спрятала в кладовке), уговорить её надеть куртку.

Но при этом, краем глаза, я не переставал следить за Леей. За тем, как она пила кофе, глядя в окно. За тем, как пальцем лениво обвела край чашки. За тем, как откинула волосы с шеи — и я на секунду представил, как прижимаюсь к ней сзади, вдыхаю, целую…

СТОП.

— Паапа, ты слышишь меня? — Это была Лив.

— А? Да. Конечно. Что?

— Я сказала, я готова. Но можно Лея отведёт меня? Ну пожаааалуйста.

Лея улыбнулась, как будто тоже услышала все мои мысли за последние пять минут. Встала, слегка подмигнула.

— Пойду надену что-то приличное. А то твой халат слишком соблазнительный.

Сука. Она знает. Она всё знает.

Когда они ушли, я выдохнул. И сразу понял, что мне теперь предстоит день, полный отвлечений и изнуряющих фантазий.

А я только хотел просто утро. Ну хоть раз.

Лея

Я вернулась с Лив, вся умытая свежим воздухом и с добрым “пока!” от учительницы. Лив была довольная, болтала всю дорогу, а потом, перед дверью, вдруг сказала:

— Папа тебе часто так улыбается.

— Как?

— Ну… Как будто он проглотил радугу и пытается это скрыть.

Я засмеялась, но внутри всё сжалось. Чёрт возьми, если даже ребёнок это видит…

Дома Романа не было. Я скинула пальто, заварила чай и просто села на диван, разглядывая фотографии на полке. Он был совсем другим на тех старых снимках — молодой, хмурый, но совсем не таким, каким он стал сейчас. Сейчас он… был тёплым. Где-то внутри. И эта теплота, чёрт побери, была для меня.

* * *

Когда я пришла в бар — уже с ноутбуком Романа и идеями на весеннее меню, — я застала всех в движении. Новая поставка, новые украшения к выходным, Роман с папками и планами. Он выглядел усталым, но как только увидел меня — замирает.

Молчание на пару секунд. Я кладу ноутбук на барную стойку.

— Ну что, шеф, готовы к весеннему взрыву вкусов?

— Только если ты снова принесёшь мне клубничный грех и карамельную наглость. — Он хмурится. — И, Лея… спасибо тебе. За утро. И за то что отвела Лив в школу. Дел дохрена.

Я пожала плечами, хотя внутри меня всё горело. И я вижу, как он смотрит. Снова. Долго. Жадно. Осторожно.

Мы работаем бок о бок. Его рука скользит по столу, почти касаясь моей. И в какой-то момент наши пальцы встречаются. Просто так. Незаметно. Но это… током бьёт.

Он наклоняется ближе. Молчит. Смотрит мне в глаза, и я чувствую — если нас не отвлекут прямо сейчас, всё закончится так, как я мечтала уже несколько ночей подряд.

И в эту же секунду заходит Кэсс.

— Лея! У тебя есть скотч? Я там украшаю угол… Ой, блин, я, кажется, прервала.

Да, блин. Ты прервала.

Я отхожу с кислой улыбкой, Роман фыркает и шепчет:

— Когда-нибудь я закрою этот бар ради одной ночи.

Я почти отвечаю «я бы осталась», но заглатываю и ухожу с Ларой.

Но он слышит. Потому что я шепнула это всё равно.

Глава 17: Заговор влюблённых

— Ты серьёзно?.. — прошептала Наталия, когда Роман, смущённый, почесал затылок и кивнул. — Ты хочешь… предложить ей руку и сердце?

— И сердце, и всё, что у меня есть, — хрипло выдохнул он. — И, может быть, даже гараж. Если надумает заняться ремонтом мотоциклов.

— Ох, чёрт, — Мэг уже всхлипывала. — Чёрт!

— Так, — Грета хлопнула в ладони. — План таков. У нас трое суток. Мы устроим ей сказку.

Так начался заговор. Девочки слаженно и яростно, как настоящие феи-крёстные, расписывали роли и делали звонки. Грета занялась нарядом Леи — достала старинное бабушкино платье, хранившееся в сундуке, и принялась перешивать: убирала старые кружева, добавляла тонкую прозрачную ткань, пудровые детали, золотистые швы. Пока она возилась с тканью, Лайла добывала украшения, а Наталия плела венок из свежих алых цветов. Кэсс забрав мою кредитную карту заказывала букет.

— Ты уверен, что не хочешь сделать это просто в баре? — спросил Алексей, который крался с коробкой фейерверков в багажнике.

— Я хочу, чтобы она почувствовала, что с ней — всё ярче. — Роман вглядывался в закат. — Она заслуживает больше, чем просто бар.

Тем временем бар украшали: гирлянды, свечи, ткань, лёгкий блеск — всё из рук друзей, из рук людей, которые знали, что такое любовь, настоящая, полная, без слов. Пекарня обещала испечь пирожные в форме сердец. Крис расписывал доску над входом: «Любовь случается в Havenridge». А Лив ходила, сияя, и шептала: «Она скажет да. Обязательно скажет да».

Грета встретилась с Леей под предлогом «девичника». Лея удивлённо моргала, глядя на платье, которое та держала в руках.

— Это?.. — она провела пальцами по мягкой ткани.

— Это сказка, детка, — Грета подмигнула. — В которой ты — главная героиня.

Платье на ней сидело так, будто было сшито под неё. Светло-пудровое, воздушное, с тонкой золотистой вышивкой по краю — как будто сама