— А где ещё мне быть? Нам нужно поговорить, Кать, — его голос был низким, будто он пытался казаться спокойным, но я чувствовала напряжение.

Я глядела на него, стараясь найти хоть что-то знакомое в его лице, хоть намёк на того человека, которого я когда-то любила. Но передо мной стоял совершенно другой мужчина — предатель, лицемер, лжец.

— Поговорить? — в моих словах послышалась горечь, и я невольно усмехнулась. — О чём, Макс? О том, как ты дважды меня предал? Или, может, о том, как ты привёл сюда свою любовницу, чтобы окончательно добить меня?

Он шагнул ко мне ближе, но я машинально отступила назад, как от прокаженного.

Внутри закипела злость, обжигая каждую клетку.

— Что ты несешь? — ядовито выплюнул он.

— Мне показали видео, когда ты пришел со своей шлюхой просить запись для полиции.

Макс стоял передо мной, сжав кулаки, лицо его покраснело от злости. Он закипал, и я это видела, но меня уже ничего не могло остановить.

— Ты думал, что можешь раздавить меня, как жалкую букашку, да? — выплюнула я, скрещивая руки на груди. — Что я буду валяться у твоих ног, умолять вернуться? Никогда!

Он шагнул ближе, глаза его сверкнули от гнева.

— Катя, ты даже не понимаешь, о чём говоришь. Я пытался спасти наш брак, а ты… ты связалась с этим... Алмазовым! — в его голосе зазвенело презрение.

— О, не смей переводить стрелки, — я хищно усмехнулась. — Ты действительно считаешь, что после всего, что ты сделал, имеешь право обвинять меня? Ты же просто жалкий трус!

— Что ты сказала? — Макс шагнул ко мне, но я не отступила ни на сантиметр.

— Ты. Жалкий. Трус, — отчеканила я. — Тебя никогда не волновала наша семья. Ты изменял мне, унижал меня, врал прямо в лицо. А теперь, когда твою грязную ложь вскрыли, ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, как будто это я виновата?

Макс стиснул зубы, но я продолжила:

— Ты знаешь, в чём твоя самая большая проблема? Ты всегда боялся быть никем. Ты всю жизнь притворялся! Играл роль успешного мужика, которому всё по плечу, а на деле ты — пустышка!

Его глаза потемнели, и я видела, как он с трудом сдерживался. Но меня это только подзадоривало.

— Ты боишься, что люди узнают, какой ты на самом деле: несостоятельный, беспомощный, завистливый. Даже твоя любовница... — я горько рассмеялась. — Она тебя предала, Макс. Встала на колени перед другим мужиком, готовая отсосать у тебя же на глазах!

— Замолчи! — рявкнул он, но я лишь вздернула подбородок.

— Что, правда глаза колет, да? Она была с тобой только ради денег. И знаешь, что самое смешное? У тебя их нет и никогда не было! Ты — неудачник, привыкший жить в кредит. Все твои понты — просто иллюзия.

Макс сорвался:

— Ну ты и тварь! Никчёмная, неблагодарная тварь! Я дал тебе всё, а ты… ты продалась этому ублюдку Алмазову! Ты ничем не лучше тех баб, которых сама ненавидишь!

Его слова обожгли меня, но я знала, что это пустые обвинения.

— Скажи это ещё раз, — шепнула я, подходя вплотную. — Скажи, что дал мне всё. А что на самом деле ты дал? Съемную квартиру? Семью? Которую ты разрушил своим предательством? Детей? Которые у нас почему-то так и не получились? Или кучу долгов, которые я каждый месяц оплачивала? И благодаря тебе же я вляпалась в новый долг!

Макс схватился за голову, яростно размахивая руками.

— Ты сама виновата, Кать! Во всём, что случилось, виновата ты, а не я! Твоя холодность, твоя вечно недовольная рожа! Ты никогда не любила меня, только пользовалась!

— Ах, так?! — я холодно усмехнулась. — Ну что ж, теперь ты знаешь, каково это — быть использованным. Поздравляю, Макс, ты получил то, что заслужил.

Его рука нервно дёрнулась, будто он хотел ударить, но в этот момент справа раздался низкий голос Дениса:

— Слышь ты, ушлепок, успокойся, или я сам тебя успокою.

Именно это стало точкой, в которой Макс окончательно потерял контроль.

Макс развернулся к Денису, в его глазах пылала ярость, смешанная с унижением.

— Ты вообще кто такой, чтобы вмешиваться? — рявкнул он, на шаг приближаясь к Денису. — Это наши дела, понял?

Денис спокойно смотрел на него, будто его совершенно не впечатлил агрессивный настрой Макса.

— Я тот, кто не позволит тебе поднять руку на женщину, — холодно бросил он. — Так что советую побыстрее свалить отсюда.

— Это не твоё дело! — Макс поднял руку, но Денис молниеносно перехватил его запястье. Сила его хватки была такой, что Макс вскрикнул от боли.

— Я предупреждал, — ледяным тоном сказал Денис, отталкивая Макса так, что тот пошатнулся и ударился о капот ближайшей машины. — Только попробуй ее тронуть хоть пальцем.

Макс, пытаясь сохранить остатки достоинства, выпрямился и посмотрел на нас обоих.

— Чё, уже раздвинула перед ним ноги? — процедил он сквозь зубы, указывая на меня пальцем. — А я думал, что ты не такая. Я же деньги нашел!

— Ты опоздал, Макс. Теперь можешь засунуть себе эти деньги…

— Ты ещё пожалеешь, поняла? — перебил он. — Этот твой герой ничем не лучше. Ты думаешь, он спасёт тебя? Он просто попользуется тобой как шлюхой и выбросит, как я.

Денис медленно шагнул к нему, его глаза сверкали хищным блеском.

— Единственная шлюха здесь — это ты, понял? Зря ты здесь появился, — сказал он тихо, но в его голосе чувствовалась угроза. — Если узнаю, что ты где-то рядом с ней трёшься, я за себя не отвечаю.

Макс скривился, его лицо исказилось от злости. Он снова повернулся ко мне, но Денис встал передо мной, загородив собой.

— Убирайся, пока цел, — холодно бросил Денис.

— Ну и забирай эту шлюху фригидную, — прорычал Макс, но всё-таки отступил, развернулся и, пнув ближайшую урну, направился к своей машине.

Сказать, что я в шоке — ничего не сказать.

Фригидную шлюху?

Так вот, кем он меня считает?

Я смотрела ему вслед, моё сердце бешено колотилось.

Оказывается, что я совсем не знала своего почти бывшего мужа.

Я думала, что он меня любил, уважал и ценил. Но всё это было на словах, а на деле… Именно сейчас он и показал всё своё свинское отношение ко мне.

А еще, этот мудак чуть меня не ударил!

Я стояла неподвижно, едва дыша, пока Денис не обернулся ко мне.

— Ты в порядке? — мягко спросил он.

Я посмотрела на него, пытаясь сообразить, что ответить.

— Нет, Денис, я не в порядке, — дрожащим голосом ответила я.

Меня всю трясло от обиды, и я ничего не могла