Ради нашей сломанной семьи, которую я собственноручно разрушил…

В моей груди сейчас огненным цветком разрастается неизмеримое чувство огромной, горькой и тяжёлой вины.

Я был таким мерзавцем…

– Виктор, – внезапно шепчет Стефания, – Почему… Почему ты мне помогаешь? Ведь… Изначально ты хотел лишь выяснить, почему твоя… Твоя жена… Забрала Юлю.

При фразе “твоя жена” голос Стефании дрожит, и это слышно невооружённым ухом.

Видно, что эта мысль до сих пор причиняет ей боль. Неужели… Она всё ещё не отпустила меня?

– Слишком много правды вскрылось за последние несколько часов. Соня – моя дочь… Которую украли из-за того, что я когда-то совершил чудовищную ошибку, которую ты не смогла простить. И была права, что не простила. Это просто отвратительно.

У меня самого внутри сейчас сердце отстукивает неровный, нервный ритм.

– Ясно… Просто я подумала, что сейчас ты помогаешь мне только из-за того, что хочешь загладить свою вину за поступок, о котором даже не помнишь, – всхлипывает Стефания. – Это кажется мне, честно сказать, не особо правильным… Прости.

– Я тебя понимаю, – моя рука накрывает холодную и дрожащую ладонь Стеши, – но, знаешь… Когда я увидел тебя тогда, перед поликлиникой, то сразу почувствовал в тебе родственную душу. Скажи, мы… Были очень близки, да?

– Да, – Стефания улыбается, но так печально, что у меня в который раз сжимается всё внутри, – я не думала, что можно настолько сильно любить и ощущать такую любовь от другого человека.

Внутри меня как будто разливается что-то тёплое, давно знакомое ,но всё равно новое. Чёрт… Я не могу оторвать взгляда от Стефании. Она кажется мне героиней снов, принцессой, которую я спасал бесчисленное множество раз от драконов и прочих злодеев.

Но это лишь сказки. Фантазии, в которых любая проблема решается поцелуем истинной любви.

А что, если…

– Нам пора, – внезапно и очень решительно произносит Стефания. – Сейчас я могу сесть за руль.

– Не стоит, – отвечаю я и встречаюсь с недоверчивым взглядом пронзительных глаз, красных от слёз. – Обещаю, что не буду так сильно гнать.

Губ Стефании касается лёгкая, едва заметная улыбка.

– На самом деле, при любых других обстоятельствах, мне бы понравилась такая скорость, – тихо произносит она.

Чёрт…

Даже если я никогда не вспомню, что было между нами в прошлом, это не изменит того, что сейчас, в настоящем, я с каждой секундой чувствую, каким важным для меня человеком становится Стефания.

С каждым вдохом я понимаю, что именно она – тот самый человек, ради которого я готов горы свернуть, причём буквально.

И я сделаю всё, чтобы построить нашу новую семью на руинах поломанной, старой жизни.

ГЛАВА 25

Стефания

Сердце бешено колотится в груди. Что это со мной?

Чёрт… Я ведь и правда испугалась быстрой езды… Давно не ездила на такой высокой скорости, а вот Виктор…

Виктор раньше такое очень любил. Видимо, старые привычки не искореняются даже сильным ударом головой.

А вот меня…

Меня этот удар напрочь вышиб из его памяти. И если раньше меня это не тревожило, то сейчас я, почему-то, вновь испытываю ту острую и жгучую боль где-то в груди. Там, где расположено сердце, раненое и измученное обидой, горем и временем.

Чёрт…

Оба молчим. Каждый думает о чём-то своём и не хочет или не может этим поделиться.

И эта неловкая, ненужная пауза слишком затянулась. Да и не время сейчас выяснять отношения – у нас осталось незаконченное дело.

Моя дочь всё ещё в беде..

– Нам… Нам надо торопиться, – выдохнув, произношу я. – Поехали в аэропорт, я уже пришла в себя.

Бывший супруг внимательно осматривает меня с ног до головы и резко, напряжённо кивает, ничего не сказав в ответ.

Дорога до аэропорта протекает очень быстро и тихо. Никто из нас двоих так и не решается произнести ни единого слова, хотя я то и дело ловлю на себе взгляды Виктора.

Зачем… Зачем он смотрит?

Каждый раз, когда я чувствую его взгляд на себе, моё дыхание сбивается, а пульс предательски становится неровным и начинает терять свой привычный ритм.

Нет, я ведь столько лет огнём выжигала из своей души всё, что было связано с моим бывшим мужем. не оставила ни его вещей, ни совместных снимков, ничего, кроме фамилии, потому что мне было не до возни с документами.

Ночами плакала в подушку, умирая от боли и буквально истребляя внутри себя любовь к нему.

К предателю, разбившему моё сердце. К предателю, которого я так и не простила, но…

Кажется, так и не смогла разлюбить…

– Приехали, – выводит меня из океана собственных мыслей голос Виктора.

От неожиданности я вздрагиваю я до боли прикусываю губу. Во рту от этого чувствуется солоноватый привкус крови.

Ох… Надеюсь, это не является каким-то дурным предзнаменованием.

– Я и не заметила, – тихо произношу я, выходя из машины.

Хорошо, что Волков одолжил нам один из своих автомобилей. Моя старенькая иномарка изрядно пострадала под градом пуль. Теперь на неё без слёз не взглянешь. А в международном аэропорту появление такой обстрелянной развалюшки вызвало бы огромный резонанс.

Кто-то бы, наверняка, позвонил в полицию и ФСБ, мол, какие-то маргинальные личности прибыли с непонятными целями.

А мы не маргинальные личности. Мы просто хотим спасти дочь…

– А вот и вы, – откуда-то из толпы к нам подходит Волков. – Отлично, вы успели очень вовремя.

Непривычно видеть старого знакомого в обычных джинсах и чёрной футболке. Обычно он предпочитает деловые и строгие костюмы…

Сейчас, видимо, решил не выделяться.

– Ваши люди узнали что-то новое о моей дочери? – с дрожью в голосе спрашиваю я.

– Да, – хмуро отвечает Волков и оглядывается, – но обо всём я вам сообщу после посадки. Здесь слишком людно.

– Не здесь? Но ведь в самом самолёте тоже огромное количество народу, – ничего не понимающим голосом, произношу я.

– Ты ничего не сказал? – Волков посматривает на Виктора.

Я ничего не понимаю…

– Не успел. В общем, мы, вообще-то, летим на частном самолёте. Мой подчинённый договорился и организовал нам вылет.

– С ума сойти, – выдыхаю я. – Но… Прости, я могу ошибаться, но я была уверена в том, что твои люди перешли на сторону Светланы.

– Да, служба безопасности оказалась сворой продажных псов. Но я не говорил Светлане о всех своих делах. И те сферы, о которых она не знала, всё ещё при мне. К примеру, частные воздушные перевозки.

Виктор как-то странно на меня смотрит, исподлобья, так, словно