Стараюсь выглядеть непринуждённо, ни к чему ему знать о том, что я о нём фантазировала этой ночью и впервые кончила от этого. От этой мысли рука моя дрожит и противно скрежещет ножом по тарелке.

— Значит ты уже знакома с его работами? — удивляется Владимир, но ненадолго, скоро всё его внимание вновь захватывает спортивная страничка газеты. А мы с Камилем как-то странно переглядываемся.

— Немного. Не в моём вкусе, — вновь устремляю взгляд в тарелку.

Не хочу, чтобы Камиль зазнавался, видя мои интерес.

— Это потому что у тебя нет вкуса, дорогая, — нарочито вежливо задевает меня супруг. — Ты ничего не понимаешь в искусстве. В прошлом месяце он выставлялся в Берлине, на очереди Париж. Скоро вы прославитесь, — обращается он к Камилю гораздо вежливее, чем ко мне, собственной жене. — А ваши работы будут стоить целое состояние.

А-а-а, так вот в чём дело. Для мужа искусство — не более, чем удачная инвестиция денежных средств.

— Мой портрет? Впервые об этом слышу. Дорогой, может стоило со мной согласовать? У меня планы…

Что-то я расхрабрилась при госте, не хотела, чтобы он видел, что муж меня ни во что не ставит. На выставке я так жёстко его отшила, а теперь супругу и слова поперёк сказать не могу.

— Не смеши. У тебя разве есть другие занятия, кроме как по ходить по магазинам и тратить мои деньги?

— Может и есть, — уже гораздо тише ответила я. Он меня с другого конца стола не услышал, а вот Камиль, сидящий посередине, кажется, да.

— Хочу запечатлеть эту увядающую красоту, — подытожил муж.

Это я увядающая? Да он на пятнадцать лет меня старше! Он унизил меня окончательно перед совершенно посторонним человеком! Закусываю до крови нижнюю губу, чтобы хватило сил промолчать и случайно не обронить слов, о которых потом могу пожалеть.

— Сколько времени займёт работа? — продолжает муж как ни в чём не бывало. Камиль с осуждением смотрит на него, но молчит.

— Пару месяцев, плюс-минус. Мне не очень удобно сюда добираться, много времени уйдёт на дорогу. И надо с Маргаритой согласовать встречи, когда ей будет удобно.

— Это ни к чему, она полностью в вашем распоряжении. А жить можете здесь, вам выделят комнату. Лида, проводите гостя.

Дородная и на удивление зловредная домоправительница уже стояла в столовой, готовая разместить Камиля в нашем доме. Ему она улыбалась так, как никогда не улыбалась мне, своей хозяйке.

— Спасибо. Только если можно, я сам подберу помещение, мне нужен определённый свет для работы. Я так понимаю, что у вас много свободных спален.

— Как будет угодно, — отмахнулся муж, он уже всецело был поглощён пришедшим на телефон сообщением. От секретарши, наверное. Если бы я любила супруга, то, наверное, ревновала бы к ней.

Он встаёт из-за стола и уходит. Я бросаюсь ему вдогонку, позабыв о правилах приличия. Гость и так не заскучает, Лидочка с удовольствием составит ему компанию. Вон как раскраснелись толстые щёки, а глазки то как забегали.

— Погоди, нам нужно поговорить, — догоняю я Владимира почти у самой входной двери.

— Только быстро, — смотрит он на часы. — У меня назначена встреча.

Знаю, что у меня есть лишь несколько минут, пока он надевает пальто и поправляет галстук, глядя в зеркало.

— Я не хочу, чтобы он жил здесь.

Говорю прямо, как есть. Лишние соблазны мне не нужны.

— Это мой дом, и мне решать, — отрезвляет меня супруг. — Но всё же спрошу, почему?

На секунду в его глазах мелькает интерес.

— Мне будет неловко наедине с чужим мужчиной.

Это верно. Вот только я боюсь не его, а себя. Своих желаний. Но мужу об этом знать не обязательно.

— В доме полно прислуги и охраны, не глупи. Ты всегда была не слишком умна, но сегодня меня просто поражаешь. И это твоё опоздание, я очень разочарован.

Он начинает раздражаться. Я его задерживаю, а он терпеть не может, когда теряет контроль, особенно по пустякам, которые кажутся важными лишь для его глупенькой жены.

— Неужели ты нисколечко меня к нему не ревнуешь? — попробовала я последний разумный аргумент.

В ответ на это он лишь рассмеялся.

— Да он же из этих!

— Из каких?

— Да глиномес он!

Что? Он ещё и скульптор что ли, с глиной работает? Не понимаю, я на выставке ничего такого не видела, только картины. Но потом до меня доходит смысл этой странной и одновременно мерзкой аллегории.

— Он… не любит женщин? Предпочитает мужчин? — изумлённо вскидываю брови.

Не похож вроде. Может все эти заинтересованные взгляды мне лишь показались? Возможно ли, что его интересуют только деньги моего супруга, и наша сегодняшняя встреча не случайна? Верно говорят, случайности не случайны. Я никогда не верила в судьбу. Мы сами творцы своей жизни, именно мы выбираем, ничего не предрешено.

А что, увидел богатую скучающую даму, решил воспользоваться своим обаянием, а когда не вышло, добрался до мужа и его кармана, раскрутив на портрет. Каждый крутится как может.

И вдруг мой сон перестал быть таким постыдным. Но я почувствовала себя глупой и наивной. И как я раньше не разглядела в нём этого? Он слишком красив, чтобы быть натуралом. Да и всегда чересчур ревнивый муж не подпустил бы ко мне ни одного нормального мужчину, это уж точно.

— Все они в искусстве заднеприводные. Художники, артисты, певцы, танцоры… Нормальные мужики бизнесом занимаются, а не мазнёй, — брезгливо бросил муж и вышел за дверь, не дожидаясь моего ответа. Хотя я в принципе и не знала, что на это сказать.

Глава 19

Истинная красота

В первый день пребывания Камиля в нашем доме я старалась не попадаться ему на глаза. Заперлась у себя в комнате и тайком наблюдала из окна, как он сам, без чьей-либо помощи со стороны, таскал свои вещи и инструменты. Наблюдала и любовалась, как капли пота очерчивали его подтянутый торс, когда он снял футболку от жары. Как напрягались его мышцы, перекатываясь под загорелой кожей, когда он поднимал очередную коробку с земли и закидывал её себе на плечо. Было в этом что-то магическое, притягательное, я никогда не замечала за собой такое раньше. Меня никогда