— Не благодарите, — добавила Кэсс, подмигнув.

Я уставилась на них, на босые ноги, на всклокоченные волосы, на сияющие глаза. Они реально пришли спасать мне вечер.

И хоть одна часть меня думала, что мы все слегка сошли с ума, другая — грелась, как кот у камина.

— Ты чё, серьёзно украла вино из бара?

— Нет. Я позаимствовала. Временно. До утра. — Кэсс уставилась на меня с видом святой невиновности, тряся бутылкой, как флаг победы.

— Он нас убьёт.

— Да ему пофиг! — Мэг захлопнула входную дверь бабушкиного дома. — И вообще, кому, как не нам, нужно немного… терапии. С градусом.

Я не знаю, в какой момент всё это перестало быть «маленькой встречей» и превратилось в тот самый девичник. Может, когда мы начали пить из чайных кружек с надписью «Лучшая бабушка в мире». Может, когда Кэсс попыталась научить Мэг делать стрип-подход к метле. Или когда кто-то начал рассказывать, кто с кем в городе реально спит, а кто просто делает вид.

— …а ты, Лея, — прищурилась Лайла. — Расскажи нам про него.

— Кого — «него»?

— Ты прекрасно знаешь кого. Нашего любимого ворчливого мудака с руками, как у греческого бога.

— Слушайте, у нас с ним ничего. Он вообще будто… будто не из моего мира. Слишком мрачный. Слишком закрытый.

— И как тебе запах его мира, а? — подмигнула Мэг.

— Пахнет… — я замолчала. Чуть покраснела. — Безопасностью.

И в ту же секунду наступила тишина. Та самая, где все переглядываются. А потом:

— АААААА!

— ТЫ ЭТО СКАЗАЛА!

— МЫ ЭТО ЗАПИШЕМ В ИСТОРИЮ!

Мы орали, как ненормальные. Танцевали, как будто завтра не на смену. А потом…

БАМ.

Дверь распахнулась.

— Вы, блядь, что творите?

Роман стоял в проёме, как сам Гнев Господень.

— Это… — Клара спрятала бутылку за спину. — Пробная дегустация новой поставки?

Он уставился на кружку у меня в руках.

— Серьёзно? «Лучшая бабушка в мире»?

Я едва не подавилась от смеха.

— Ты сам виноват. Не надо было оставлять нас без присмотра.

Роман выдохнул, посмотрел на меня, на девчонок… и вдруг — улыбнулся. Не своей обычной холодной полуухмылкой, а так, по-настоящему.

— Вы все сумасшедшие.

— Но ты всё равно зашёл, — подколола я.

— Хотел вернуть твой телефон. Но теперь боюсь, что и ты, и он — в зоне риска.

* * *

— Только не говорите мне, что это теперь традиция… — Роман стоял у стены, с таким выражением лица, будто собирался покинуть планету.

— Привыкай, это — Хейвенридж, милый, — Мэг чокнулась со мной и протянула ему бутылку. — Пей или проиграешь.

А потом дверь снова распахнулась, и ввалились они — местная мужская поддержка, гурьбой, с пакетами, из которых торчали пачки чипсов, банки пива и лица, полные коварства.

— РОМАН! — заорал Крис. — Ты что, сбежать собрался? У нас тут корпоративная вечеринка, а ты уже на выход?

— Я вообще-то не собирался сюда приходить.

— И поэтому ты стоишь посреди комнаты с бутылкой, которую держишь, как заложник? — усмехнулся Майло, хлопая его по плечу.

И, будто вишенка на этом безумном торте, в комнату гордо влетает Лив — с пачкой чипсов в руках и максимально серьёзным лицом.

— Пап.

— Что?

— Ты обязан остаться.

— Я обязан?

— Они меня подкупили. — Она пожала плечами. — Но чипсы вкусные, и… я хочу, чтобы ты не был грустным. Ты всегда грустный. А тут ты… ну, почти норм.

Все разом затихли. Даже Лайла перестала снимать на телефон. Роман посмотрел на дочку. Потом на нас. Потом…

— Сука.

— Это да, — кивнул Дилан. — Но ты останешься?

Он вздохнул.

— Да пошли вы.

— Это «да», — тут же отпраздновал Дилан.

И вот уже девчонки ржут, парни орут в «крокодила», Лив тащит меня в кухню показывать, как она умеет жарить маршмеллоу прямо на конфорке, а Роман сидит в кресле, с пивом в руке и такой рожей, будто почти не жалеет, что остался.

Я подошла к нему ближе, села рядом и шепнула:

— Тебе идёт, когда ты не строишь из себя Терминатора.

Он глянул на меня в упор.

— А тебе — когда не тащишься по мудакам.

— Вот и слава богу, что ты не мудак.

— Ты в этом уверена?

Я усмехнулась.

— Пока что. Не порть статистику.

* * *

К дому наконец вернулся покой — Лив спала, парни уехали, девчонки выдохлись, а я стояла на крыльце с бокалом и смотрела, как огоньки на улице будто плавятся от вина и смеха.

Рядом — Роман. С бокалом. С капюшоном, натянутым, как у героя в изгнании. Но его лицо было расслабленным. Настолько, насколько это вообще возможно для него.

— Ты всегда такой душный? — спрашиваю, делая глоток.

— Нет, иногда я ещё и вредный.

— Ах, ну тогда всё, ты просто мечта.

Он косо посмотрел, но уголки губ предательски дёрнулись.

— Ты думаешь, что можешь быть дерзкой и тебе всё сойдёт с рук?

Я сделала шаг ближе.

— Я знаю.

— Наглая.

— Громила.

— Безумная.

— Отчаянный папаша.

— Та ещё заноза.

— Та ещё заноза, от которой тебе трудно оторваться, да?

Он не ответил. Просто посмотрел. Долго.

А потом… медленно наклонился чуть ближе. Его взгляд был на моих губах.

— Моя ты пьяная девочка…

Сердце било в ушах.

— Ты снова делаешь это. — Мой голос звучал тише.

— Что именно?

— Смотришь на меня, будто… будто хочешь.

— Потому что хочу.

Он наклонился ближе, его рука легла на перила рядом с моей. Наши лица разделяло, может, сантиметров пять. Я могла почувствовать, как он дышит. Как его взгляд скользит по моему рту. Как он не отводит глаз.

— Если ты сейчас… — начала я, но не закончила.

Он уже почти коснулся моего лба своим.

— Что? — прошептал он.

И тут, будто сценарий комедии, — ХЛОП! дверь позади нас.

— Ребяяя… ой. — Мэг замерла с туфлей в руке. — Я… эээ… Ключи… Вот они. Всё, ничего не было. Я ничего не видела. Вы — никто, я — тень.

Она пятится назад с лицом полного УПС, почти падает с крыльца, извиняется ещё три раза и исчезает.

Мы остались стоять.

Я фыркнула.

Роман выдохнул сквозь смех.

— Ну, по крайней мере, она не принесла камеру, — буркнула я.

Он посмотрел на меня.

— Ты смеёшься, но у неё точно где-то есть шпионская папка с нашими фотками.

— Не сомневаюсь.

Мы оба засмеялись. Уже легко. Уже… будто привычно.

И я снова подумала — господи, как же опасно близко всё это.