Я подошла к сыну, поцеловала его в макушку и обернулась к мужу. Глядя на них, я невольно вспомнила ядовитые слова Левицкого, которые он бросил мне в лицо перед разводом: «Сейчас ты — никто. Администратор в ресторане, который держится на честном слове. Твой Громов вышвырнет тебя первой, как только поймет, что ты — бесполезный балласт».

Артур тогда обещал, что я приползу к нему просить должность, лишь бы не ночевать на вокзале. Но жизнь распорядилась иначе. «Монохром» не прогорел — он стал легендой, а «поварской гений» не вышвырнул меня, а сделал своей главной опорой и единственной женщиной.

О самом Левицком я больше ничего не слышала. Кажется, после череды проигранных судов и громкого скандала с подделкой подписей он уехал из страны, окончательно потеряв влияние. Клеймо «бывшей жены», которым он меня пугал, стерлось само собой, сменившись гордым именем, которое я носила теперь.

Илья обнял меня сзади, положив подбородок мне на плечо. Мы вместе смотрели, как наш сын с крайне сосредоточенным видом облизывает ложку, смакуя каждую каплю яблочного сиропа.

— Знаешь, — тихо сказал Илья, прижимая меня крепче, — четыре года назад я действительно вернулся в Россию просто строить бизнес. Хотел доказать всем, что я номер один.

— А в итоге? — я накрыла его ладони своими.

— А в итоге понял, что мой главный успех — это вы двое. И здесь, Валя, у нас точно идеальная посадка. На всю жизнь.

Я закрыла глаза, чувствуя его тепло. Больше не было теней прошлого, не было страха и одиночества. Была только эта бесконечная палитра вкусов нашего общего счастья. И я знала: впереди у нас еще сотни таких утр. Самых вкусных и самых важных.

Конец.