– Ну…

– Что «ну»? – передразнила она меня.

Я на грани, но сдерживаюсь… пока.

– Продолжай… я же чувствую, как тебя распирает.

– Да… распирает… может я и не ела этот ваш «болгарский гуляш» и… и всяких там омаров в какой-то жиже…

– Это сырный соус.

– Да все равно, со стороны это просто жижа!

– Так-так… не отвлекайся, продолжай.

– Не буду. Я все сказала, – понизила она тон.

– Хоть ты и не договорила, я понял, что ты пыталась изначально донести. Прекрати играть с едой и ешь. Я люблю вкусно покушать, в этом нет ничего плохого, могу себе это позволить. А раз ты сидишь за моим столом, ешь то, что стоит на столе, и не выделывайся.

– А я и не выделываюсь.

– Да… а что же ты делаешь? Готова выдвинуть нелепые обвинения, и прячешься от самой себя за ними. Комфортно тебе так?

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Все ты понимаешь. Почему не пришла на обед? Молчишь… Мы оба знаем почему, да, Марина? – ее щечки стали розоветь… – Ешь.

Прислушавшись ко мне, придвинулась к тарелке и стала маленькими порциями кушать.

Странная девочка… Мясо пощипала, немного бульона – наелась она. Ко второму так и не притронулась. На мой вопросительный взгляд ответила так:

– Если съем, место для кофе не останется.

– Ладно… – улыбнулся я, немного расслабившись.

Галя занесла на подносе кофе с маленькой, плетеной корзинкой, в которой горочкой были уложены миниатюрные пирожки, буквально на два укуса. Это не бабушкины пирожки, один из которых размером с ладонь.

– Пирожки с вишней, горячие, только из духовки, – улыбаясь, презентовала нам Галя, скорее даже Снегурке. Нравится ей девчонка… Да… и вот мне она тоже нравится.

– Спасибо… – немного заторможено ответила она, глядя на них.

Галя разложила все на столе. Собрала использованную посуду и удалилась, оставив нас одних.

– Снегурка, как ты любишь, пирожок с вишенкой, ешь.

Она сверкнула глазами на меня.

– Избавьте меня от ваших намеков.

– Поточнее, пожалуйста. Говори как взрослый человек. Не надо неуверенно мямлить себе под нос, – сказал, сложив руки на груди, и исподлобья посмотрел на нее.

– Вы все опошливаете, я на минутку подумала, что вы вполне себе можете быть нормальным, но я ошиблась! А знаете, что я думаю?

– Очень интересно, будь любезна изложить свою мысль.

Она встала, одергивая юбку, тем самым подчеркнув свою грудь, но это было не специально, а скорее нервное. Ее соски выделялись через ткань халата. Нахмурив брови, снова опустил свой взгляд на грудь, чтобы исключить свою озабоченность Снегуркой. Чтоб я сдох… ее соски аккуратно, но очень четко выделялись. А она продолжала, жестикулируя:

– Вы не просто пошляк… вы извращенец!

– Девочка, ты даже не представляешь какой. Думаю, ты тоже… пирожок… а кстати, он у тебя сейчас сочный? Ты так распалилась, у тебя щеки так и горят… потекла?

– Ах, ты ж сволочь! – буквально взвизгнула она, взяла пирожок, разломала и швырнула в меня со словами. – На тебе, ешь извращенец, как раз сочный! – и выбежала из столовой, чуть не сбив с ног Галю, прибежавшую на ее истеричный крик.

И действительно оказался очень сочным. Я поднялся из-за стола, с тяжелым вздохом посмотрел на себя, по всей футболке были вишневые брызги. Направился на поиски истеричной стервы.

– Талхан Алиханович, она же совсем еще девочка…

– Ни слова больше, отправляйся на кухню, и не дай бог я тебя увижу! Чтобы оттуда не выходила, и помощницам своим передай!

– Что вы с ней сделаете? – испуганно спросила Галя.

– Если скажу, что убью, поверишь?

– Нет.

– Ну, тогда рот закрой, успокойся и иди на кухню.

Поднялся, подошел к ее комнате, дверь закрыта. Заперлась, сучка! Думает, ее это спасет.

– Открывай, – стукнул я в дверь кулаком.

– Нет… уходите… я не открою, просто оставьте меня в покое.

– Если не откроешь, вынесу дверь.

– А потом будете чинить ее? Она очень дорогая… уходите, пожалуйста.

– Признателен, что беспокоишься о моем кошельке… Последний раз говорю, открывай.

– Нет… ну, пожалуйста, уходите, я была неправа, признаю.

– Как у тебя лихо получается, натворила дел, и в кусты. Ну, уж нет, одними извинениями здесь не обойдешься.

Чуть отклонившись, навалился плечом со всей силы, пришлось несколько раз ударить, пока дверь с треском не открылась. Переступив через щепки, прошел в комнату. Как только она меня увидела из укрытия, завизжала. Я был зол и не только оттого, что мое плечо болело.

– Сюда иди, – грозно сказал я.

– Не-е-ет!!!

Протиснулась возле кресла и вылетела с визгом из двери…

10 глава. Марина/Талхан

Марина

Я вылетела из комнаты под его злобным взглядом, заметила, как он стаскивал через голову заляпанную футболку и остался в одном трико. Боже, какой же все таки амбал, я против него комарик. Куда бежать? Не дом, а сплошной лабиринт. Остановилась в растерянности, в какую сторону бежать… услышав позади его шаги, рванула куда глаза глядят… наконец-то двери, открыла потянув на себя… Черт, это же спортзал! Я здесь не спрячусь, надо было в другую сторону бежать. Рванула назад, но его шаги были уже близко, пришлось вернуться назад. Бесшумно закрыла двери, а глаза бегают в панике, ищут выход. А его нет! Нашла небольшую нишу за инвентарем, спряталась за ней, зажмурившись, молилась шепотом, чтобы он не зашел в зал, а пошел в свой кабинет, где проводит все свое время и успокоился уже, копаясь в своих бумажках.

– Выходи из своего убежища.

Услышала я рядом с собой низкий голос Арсоева. Резко открыв глаза, выпучила их на него и онемела в страхе. Он стоял с опущенной головой и смотрел на меня исподлобья. Его ноги были на ширине плеч, трико на бедрах… считай, голый. Поросль волос от пупка дорожкой уходила под трико, и это в пяти сантиметрах от меня. Ниже я не смотрю и так помню, как его дубинка упиралась мне в попу.

– Оглохла или засмотрелась?

Я резко задираю голову и начинаю визжать безостановочно, отползая от него… радуясь тому, что я худенькая и пролезла через сквозное отверстие, между инвентарями. Этот «бегемот» точно не сможет.

– Блять! Я оглохну от твоего визга! Ты заткнешься уже или нет?!

«Хоть бы… оглох», – сама себе говорю. Выползла и побежала в смежные двери. Он за мной и вдогонку мне сказал, после, как двери разъехались, и я вбежала внутрь.

– Попалась…

Делаю быстрые шаги, оборачиваюсь на него, и земля уходит из-под ног. Я падаю… нет, плюхаюсь в огромный бассейн, наверняка глубокий и начинаю барахтаться