Пока я непонятливо моргаю и пытаюсь понять, что от меня хотят, Ян распускает мои тёмные волосы по плечам, откидывая простенькую заколку на диваны. Хватает не очень нежно за подбородок и почти насильно поит шампанским. От странной смены поведения я вдыхаю ещё и больше воздуха и в итоге давлюсь колючим алкоголем, поднимаю плечи и хочу вырваться. Но он ждёт пока я нормально сглотну и снова поит.

— Сейчас будет готово мясо, — спокойно говорит Ян, отпустив меня.

Я вытираю губы и осторожно смотрю на него. Что происходит? Сперва мороженое и подарки, потом… На столе нет третьего бокала и тарелки. Для меня.

— Покормишь? — наклоняет он голову. — Или ты забыла, что ты тут не отдыхаешь, а отрабатываешь бабки?

— Помню, — отзываюсь. — Прости, — смирно киваю.

Против говорить что-то просто бессмысленно. Зачем? Они возьмут своё. Силой или нет — зависит только от меня.

Мужчина за тридцать приносит блюдо с двумя кусками стейков. От одного запаха голова идёт кругом. Как и они, я ничего не ела сегодня, кроме мороженого, потому чисто машинально сглатываю голодную слюнку. Но сразу же прокашливаюсь, скрывая это. Раз они хотят от меня повиновения, значит будет. И не важно, как они оба себя вели раньше. Ян заплатил мне денег. И я должна быть послушной, чтобы их отработать.

— Что ж, давай, — кивает Феликс, пока Ян садится рядом и оставляет между ними небольшое расстояние. Хлопает по дивану рядом, и я послушно сажусь между ними.

Отрезаю первый кусочек на тарелке Феликса, пока Ян пьёт шампанское, словно воду: большими жадными глотками. И наливает снова. Осторожно подношу ко рту Феликса и он с блеском в глазах, послушно ест. Медленно жуёт, слизывает со своих губ ягодный соус. Он выглядит так сексуально, что даже учитывая все обстоятельства, я напрягаю ноги и пытаюсь не сильно возбудиться от одного его вида.

После Ян. Из-за солнцезащитных очков, которые он надел минуту назад, мне теперь вообще не видно его взгляда. Он приоткрывает губы, когда я подношу к ним кусочек мяса, и как только оно оказывается у него во рту, с улыбкой жуёт.

Если не считать слишком интимного подтекста в этом, я хорошо справляюсь. По очереди кормлю, осторожно и пытаясь не капать соусом на одежду или мебель.

— И нахера ты её взял? — резко спрашивает Феликс.

Рука с вилкой замирает, в голове сотни мыслей — что я сделала не так? Но после он дёргает моё парео и быстро оставляет меня без полупрозрачной накидки. Я надеялась, что из-за неё не сгорит кожа на руках или плечах. Но ещё секунда и Феликс рушит мои надежды. Он откидывает парео в сторону, и я остаюсь в одном маленьком белом купальнике. От него, конечно, одно название, но всё же. Прикрывает самые причинные места и хорошо…

— Да, согласен. Так лучше, — Ян принимает ещё кусочек мяса и запивает шампанским. Я поворачиваюсь к Феликсу, меняю приборы.

— Давай пюре, — кивает на тарелку.

Я осторожно небольшой ложкой собираю шпинатное пюре и только отвожу от тарелки руку, сочная красная капелька соуса падает на его брендовые дорогие шорты. Аккурат около ширинки, ярким пятном на бежевой ткани… Я вздрагиваю. Эти шорты стоят как весь мой так называемый гонорар, я уверена.

Но мужчина даже не шевелится. Я поднимаю на него взгляд и вижу, как он ухмыляется, кивнув вниз:

— Слизывай.

Я больно ударяюсь о реальность.

Ту самую, в которой они — два богатых мажора, заплативших за меня кучу денег. Я успела размечтаться, расслабиться и даже испытать к ним симпатию, а затем они показали мне, где моё место. И продолжают это делать. Продолжают показывать. Раскатывать меня в суровой правде. Разбивая мои хорошие мысли о них…

— Давай на колени, малыш… И сделай мне хорошо, чтобы я забыл о твоем маленьком промахе.

Я шумно сглатываю и всё-таки опускаюсь на колени. Помню, что мы здесь не одни, но молюсь, чтобы тот мужчина, что приносил нам стейки, пока что здесь не появлялся. И хоть мне нет никакой разницы, что он может тут увидеть, всё равно не по себе. Я не проститутка, которые не боятся быть увиденными. Мы не наедине. Не в закрытом пространстве, где принадлежим только себе. Это нервирует. Натягивает напряжение по всему телу.

Я знаю, что слизывать меня просят далеко не пятно, но начинаю именно с него. Вожу языком по ткани брюк. Прямо по уже вставшему члену. Иногда мне кажется, что он стоит постоянно. И у Феликса, и у Яна. У них обоих. Иначе как объяснить тот факт, что они постоянно меня хотят?

Расстегнув пуговицу на шортах, тяну замочек вниз. Феликс помогает мне, слегка приподнимает бедра, и мне удается снять с него шорты. Стянуть дорогущую ткань, чтобы он потом швырнул их на не совсем чистую палубу. Я молча наблюдаю за тем, как они оседают на полу. Сглатываю. Вот как он поступает с дорогими вещами? Не жалеет денег, которые за них отдал? И их тоже не жалеет? С чего я взяла, что пожалеет меня?

— Ты проверял её, Ян? Чисто всё?

Я сглатываю. Обхватываю рукой уже вздыбленный член и медленно вожу по нему рукой. Не хочу ничего слушать. Не могу. Обвожу розовую головку члена языком, вбираю ее в себя.

— Чисто.

Звучит чёткий, уверенный ответ.

— Попробуем без защиты?

У меня перед глазами мутнеет, когда слышу это, но задуматься не успеваю, потому что Феликс неожиданно надавливает на затылок и буквально вынуждает полностью взять его член. От неожиданности закашливаюсь, едва мне позволяют отпрянуть. На глазах проступают слезы, по подбородку стекает слюна, которую он тут же слизывает и утягивает меня в глубокий поцелуй, тут же сплетаясь языком с моим.

Я помню о своем унижении ровно до тех пор, пока меня не касается еще одна пара рук. Сзади. Ян проходится пальцами по спине к ягодицам, больно шлепает и ныряет между ног. Кожа горит и ноет, но я сдержалась и не пикнула.

— Мы… будем здесь? — спрашиваю, сглатывая, потому что в горле в момент пересохло.

— Здесь, — кивает Феликс, глядя на меня возбужденным взглядом. — Нас никто не увидит. У них приказ сюда не подниматься.

Я сглатываю еще раз. Едва не кричу, когда к соскам прикасаются холодные пальцы. Когда Феликс сжимает, ласкает, прокручивает. У меня темнеет перед глазами. Я хочу вспомнить о том, что все это — дико порочно и неправильно, но