— Не могу я… хочу тебя, пчелка… а что ты сказала Олегу, потом обсудим, когда я разложу тебя на этой раковине.

— Дима… — выдыхает мне в губы, взгляд затуманен.

Ей нравится мой напор.

— Больше не сражаешься? — поглаживаю девичьи ягодицы.

Худенькие, но круглые. Она вообще вся маленькая, но фигуристая крошка. Обычно я не обращаю внимания на таких худышек, люблю посочнее, но Варя просто пышет сексом. Хоть сама этого и не понимает.

Гуляю ладонями по ее телу, насытиться не могу. Я, сука, такой с ней жадный стал. За одну ночь всё во мне перевернула блондинистая бестия.

Целую Варю, кусаю ее сладкие губы, ловлю её горячие стоны. Чувствую, как тело малышки поддается. Постепенно, с ней нужно аккуратно, подвожу к раковине.

Обхватываю пальцами шейку, опускаюсь ниже. О да! Она такая же, как в ту ночь. Раскрывается, смелеет. Выпускает сексуальность. Вожу губами по коже, ловлю мурашки. Целую за ушком.

— Ты такая сладенькая, пчелка… не могу… в тебя хочу…

— Дмии… ооо! АААХ! ДИИИМАААА! — стонет, зарывается пальцами в мои волосы, подаётся вперед, ко мне.

Быстро расправляюсь с пуговицами ее рубашки. Лифчик нет времени снимать, так что задираю его. Облизываюсь, глядя на торчащие небольшие грудки.

— Блядь… — бросаюсь на них, как оголодавший зверь.

А девочка стонет. Уже даже голосок не сдерживает. Знаю, что опасно, но её крики для меня как самая желанная музыка. Блядь, дожили. Лесовский сошел с ума от обычной девчонки.

Но я не могу. Просто с собой не справляюсь. Яйца уже болят нахуй, так сильно я хочу в киску Вари. Малышка откидывается, прикрывает глаза. Тащится от моих ласк. Такая открытая, честная девочка. Ей хорошо, она это показывает. Не жеманничает, не корчит из себя недоступную.

Хотя она такая и есть. Недоступная для простого мужика. Но мы с Олегом подобрали ключик.

Вжих!

Почти рву молнию на её юбочке. Нетерпеливо, резко. Как охеревший от гормонов подросток.

— Садись, пчелка… давай, вот так… сейчас снимем колготки, нахуй трусы…

— Я не могу… — шепчет, но я гашу этот ее порыв поцелуем.

Вбираю губки в рот, нагло ласкаю её языком. Пошло, мокро. Пиздец как возбуждающе. А она уже не сопротивляется. Принимает меня. Не замечаю, как Варя уже стягивает с меня рубашку.

— Хулиганка, — выдыхаю ей в губы, сажаю на раковину и ласкаю киску, — ты такая мокрая, милаш… почему сопротивляешься?

— Это не… аааах… правильно… не… АААА! Боже… еще… — наслаждаюсь её реакцией.

— Почему? — шепчу на ушко, танцуя пальцем вокруг сладкой набухшей вершинки клитора, — тебе хорошо, мне хорошо. Что не так?

— Вы босс, а я… ААА! Дима…

— Хватит выкать, — рычу, насаживая её на свои пальцы, — твоя девочка отошла уже после вторжения Шатрова, ммм?

— Я… АХ! Остановииии…! Я почти… почтииииии… — шепчет, сокращаясь на моих пальцах.

— Умница моя… а теперь приступим к самому сладенькому…

Глава 7

Варя

— … вот! А потом тебе нужно будет зайти и подписать… Варя? Ало! Хьюстон! Прием, вызывает земля! — слышу голос своего кадровика Любы.

— Ой! — подпрыгиваю, — прости! Задумалась.

— Ты где витаешь? — сурово хмурится.

— Я…

Блин, и как тут не погрузиться в сладкие воспоминания? Моё тело до сих пор потряхивает. А в голове вата. Ох уж эти боссы!

— Дима… что ты… АХ! — прохладные пальцы Лесовского ласкают меня между ног.

Так хорошо! Господи! И необычно! От того, что нас могут понять и страшно, и остро. Я меняюсь, становлюсь иной. Сначала робко, потом смелее расстегиваю рубашку Лесовского.

Он такой настойчивый. Целует, шепчет такие сладкие слова, что я таю, словно мороженка на солнышке. Гуляю пальцами по его крепким мышцам. Над правым соском у Димы небольшая татуировка.

Выполненный грубыми штрихами рисунок тигра.

Знаю, что нам нельзя и была серьезна с Олегом. Но как можно устоять перед такими ласками?

Баба должна ублажать мужика. Это ее природа.

Вздрагиваю, когда в голове вспыхивает голос бывшего. Его установки пустили корни внутри меня. И стягивают горло, словно удавка.

— Что такое? — голубые глаза Димы согревают, а руки, лежащие на моих голых ляжках, дарят спокойствие.

Он разбивает все сомнения одним голосом. Мягкий, вкрадчивый. Нежный, но мужественный.

— Ничего, — выдыхаю.

— Ну так, как твоя киска, пчелка? — мурчит Лесовский, — зажила уже? Не болит, не тянет?

— Нет, — отвечаю на открытый взгляд.

Он лезет в задний карман брюк, достает презерватив.

— Тогда сейчас мы с тобой немного поиграем, — шепчет, ловко разрывая упаковку и надевая резинку на твердый ствол, — потому что я просто не могу… хочу в тебя, малыш.

Вся дрожу в предвкушении. Мне хочется ощущать его губы на своей коже. Слушать его шепот. Чувствовать в себе большой член. Боже, да что со мной? Он же точно играет!

Или нет?

Можно ли быть таким правдоподобным? Настоящим? Мужчиной с большой буквы. И врать при этом.

— Вот таааак… потихонечку, моя пчелка… расслабься, — он гладит мою попку, входит медленно и аккуратно, — обхвати меня своей киской…

Пищу, кусая губы до крови. Утыкаюсь в сильное плечо мужчины. Пыхчу. он толкается, скользит.

— Такая мокрая… Варя, ты очень мокрая… порочная пчелка… блядь, как же туго!

— Ммм! Ммм! — мычу, впиваясь ногтями в его плечи.

— Вот и всё… ты моя, малышка… — толчок, затем следующий, — до самого донышка тебя оттрахаю… воооот… шире ножки, Варя.

Позволяю Диме меня направлять. Почему так хорошо? Это же всего лишь секс!

— Не могу… не могууу… — хнычу, чувствуя яркий стягивающийся сгусток внизу живота.

— Можешь, девочка… можешь, — рычит он, голос ниже, очень возбужденный.

Вокруг всё испаряется, лишь наши тела, мокрые звуки шлепков друг об друга. Боже! Это не я! Не я!

Толчки резкие, уверенные, быстрые.

— Дима… Дима…

— Да, малыш, кончи… с моим именем на губах… блядь, ты такая тугая. Варенька… сука… давай-ка тебя ускорим… где наша кнопочка…

— Аааах! — он глушит мой вой поцелуем.

Массирует клитор подушечкой большого пальца. И узел разрывается. Рассыпается по телу спазмами, дрожью. Как же хорошо кончать с мужчиной!

— Умница… О ДА! СУУКААА… — рычит он, делая жесткие обрывочные толчки и замирает.

Так и стоим. Он обнимает меня, тыкается в шею носом.

— Моя сладкая пчёлка… ты ахуенно кончаешь.

— Я… я… — язык заплетается.

Как я работать буду?! Еще даже не обед. А мне уже хочется в теплую постельку и крепко заснуть. Тело накрывает тяжесть. Мы с Лесовским глубоко дышим. Мужчина не спешит отстраняться.

— Давай чуть так постоим, — говорит тихо, — в тебе так жарко и приятно, малышка. Ты невероятно нежная и тёплая.

— Дима… я… не хочу быть игрушкой, — всхлипываю, — не смогу…

После оргазма