Татьяна Тэя
Измена. Осколки нас
Я неслась к нему с радостной новостью, а вместо этого узнала, что у него вторая семья на стороне.
Я не хочу, — вот что крутится в моей голове. — Не хочу жить без Глеба.
Малахольная, — с презрением бросает внутренний голос. — Какая же ты амёба!
От этого ещё противнее.
Если честно, была мысль сделать вид, что ничего не было, ещё и от страха. Куда я теперь с двумя детьми? Опускаю ладонь на живот, отрицательно мотаю головой.
Нет… нельзя… нельзя так думать про малыша. Он благо, он счастье, он чудо…
Только папочка у него, как оказалось, сволочь редкостная. Изменщик.
Глава 1
Стук в дверь дачного дома заставляет меня подпрыгнуть на стуле.
Во-первых, я боюсь. Ворота заперты, территория огорожена.
Во-вторых, пребываю в растрёпанных чувствах и не уверена, что смогу защитить себя в случае чего.
Рука сгребает прибор со стола, и я медленно встаю, чтобы пойти к выходу. По пути вытираю слёзы, залившие всё лицо.
Гляжу в зеркало в прихожей. Даже пугаюсь собственного отражения.
Ну и видок у меня. Надеюсь, грабители, если это они, придут в ужас и сами убегут прочь с криками и визгом.
Стук тем временем повторяется.
— Кто там? — спрашиваю дрожащим голосом, прислушиваясь.
— Свои, — раздаётся весёлый женский голос по ту сторону.
Выдыхаю и отпираю замок.
На пороге Лика, наша соседка по даче и по совместительству коллега. На лице её широкая улыбка. Ну хоть кому-то в этом мире весело!
Уголки губ сами собой опускаются вниз.
— Ты как на территорию вошла? — спрашиваю.
— Калитка открыта. Ещё удивилась, с чего вдруг… ой, — запинается, замечая мою заплаканную физиономию. — Мила, что случилось?
Спрашивает мягко, с участием, и я начинаю рыдать по новой.
Ненавижу, когда жалеют. Хочется вызывать в людях лёгкую зависть от того, что ты успешная и у тебя всё, как говорится, тип-топ. А не вот это вот всё.
Ещё недавно я так считала, пока мир не перевернулся с ног на голову.
— Мила? — трогает меня за руку.
— Н-надо калитку закрыть, — всхлипываю, — а то ещё кто-нибудь п-проникнет.
На дворе конец марта, робкая оттепель расквасила землю, но мокрый снег, то и дело насыпающий следом, не даёт ей подсохнуть. Гравий на дорожке утопает в воде, газон больше похож на болото.
Пытаюсь обойти Лику, но она придерживает меня за руку и утверждает, что, зайдя на участок, всё закрыла.
— Успокойся, объясни, что произошло.
— Если б я могла, давно бы успокоилась, — тяну недовольно и с раздражением, потом куксюсь ещё сильнее. — Прости, ты не при чём. И вообще я думала, это грабители.
— Грабители в дверь не стучат.
Осознаю всю нелепость собственных мыслей.
— Да, точно.
Совсем головка не соображает. Последние мозги выплакала, не иначе!
— А этим что? Обороняться думала? — со смешком Лика кивает на вилку, которую я до сих пор сжимаю в своей руке.
Перевожу взгляд вниз и начинаю хихикать. Нервное это, конечно, но атмосферу разряжает.
— Проходи. Чаю будешь? — киваю и возвращаюсь на кухню.
— Иди посиди, сама всё себе налью.
Немного недовольно иду к дивану, потом разворачиваюсь в сторону ванной.
— Сначала умоюсь.
— Отличная идея.
Пока Лика хозяйничает на кухне, я привожу себя в порядок, но знаю, что всё тщетно. Скоро снова разревусь. У меня гормоны скачут, словно кузнечики по полю. Я на тринадцатой неделе. И вместо того, чтобы сообщать любимому новость о прибавлении в семействе, узнала, что самый надёжный и обожаемый на свете муж мне изменяет.
Я глазам своим не поверила, когда обнаружила в кармане его пиджака чужое нижнее бельё.
Вот ирония. Всё как у Светки, моей подруги, у той тоже муж загулял и она, собирая его в командировку, вытащила из внутреннего кармана костюма кружевные стринги.
Сейчас они разводятся, а мне это только предстоит.
Я не хочу, — вот что крутится в моей голове. — Не хочу жить без Глеба.
Малахольная, — с презрением бросает внутренний голос. — Какая же ты амёба!
От этого ещё противнее.
Если честно, была мысль сделать вид, что ничего не было, ещё и от страха. Куда я теперь с двумя детьми? Прекрасно помню, что такое младенец. Первый год — забудь о себе. Быть высокоэффективным сотрудником с двумя детьми уже не получится. И пускай дочке уже семь лет, понимаю, что впереди сложный переходный возраст. А теперь ещё и это!
Опускаю ладонь на живот, отрицательно мотаю головой.
Нет… нельзя… нельзя так думать про малыша. Он благо, он счастье, он чудо…
Только папочка у него, как оказалось, сволочь редкостная. Изменщик.
Из глаз снова льются слёзы. Шмыгаю носом. Прорыдаться не выйдет. Они просто капают и капают, и капают. И когда закончатся, да и закончатся ли вообще, не понятно.
Снова умываюсь и, немного отдышавшись, выхожу к Лике.
— Что с тобой? — повторяет вопрос, пихая мне в руки чашку чая.
Сажусь на диван, вздыхаю.
— Сложный вопрос. Долгий рассказ.
Она наклоняет голову к плечу, внимательно смотрит. Лика чуть постарше меня. Темноволосая, статная, уверенная в себе. Полная моя противоположность. Она эффективный менеджер, можно сказать, акула в нашей стае. Хороший продажник, уважаемый руководитель отдела. А я… я мягкая по характеру, блондинка, середнячок. Да и в компании оказалась благодаря Глебу.
Взяли по протекции, — говорят про таких как я. — По блату, то есть.
И вообще у меня педагогическое образование, а не экономическое.
— Почему ты одна? Где Саша? Глеб?
— В городе.
— Приедут?
— Нет, — отрицательно мотаю головой.
И снова начинаю плакать.
Лика опускается рядом со мной на диван, садиться, подгибая под себя одну ногу. Обнимает за плечи и шепчет:
— Тише… тише… что произошло, Мила? Что-то с дочкой?
— Нет.
— С Глебом?
— Жив-здоров, если ты об этом.
Лика замирает и еле слышно спрашивает:
— С тобой?
— Если не принимать в виду беременность, то нет.
Она отстраняется и в шоке переспрашивает:
— Ты… ты беременна?
— Угу, — киваю.
— Так это же… это же… великолепно!
Жму плечами.
— Вроде того, — быстро стреляю в неё умоляющим взглядом. — Только Глебу не говори, ладно?
Сама думаю, зря я Лике это сболтнула. Сама ещё мужу ничего не сообщала, а теперь и не знаю, стоит ли.
— Не плачь, Мила, для ребёнка плохо, — хмурится моя коллега и подруга.
Я это понимаю, но никак остановиться не могу.
— Мне Глеб изменил, — выпаливаю следом.
Лика приподнимает бровь и потрясённо мотает головой. В её тёмных глазах шок
