— Конечно, — пробормотала она, желая, чтобы диван разверзся и поглотил её целиком.

— Ваш муж пытался убедить меня в том, что последние события — бредовый сон, и все скоро забудут, о том, что вы вообще были женаты. Затем сказал, что мы с вами созданы друг для друга.

Господи! Бредовый сон? Как же больно это слышать. О чём Харрисон думал? Пытался примирить её с герцогом, но с какой целью? Неужели он так стремился от неё избавиться?

— Мне ужасно жаль, ваша светлость. Мягко говоря, я в замешательстве.

— Вижу, вы этого не ожидали. Честно говоря, я тоже.

— Я не имею к случившемуся никакого отношения, если вы об этом.

— Я и не думал, что имеете. На самом деле я считаю, что ваш муж, пусть и неуклюже, пытается повернуть время вспять. Устроить всё так, как было до его появления, до того, как он внёс хаос в нашу жизнь.

Как ни странно, это имело смысл, особенно когда Мэдди вспомнила, с каким размахом готовилась стать герцогиней у всех на глазах. И всё-таки ничего уже нельзя стереть из памяти. Слишком многое произошло, чтобы об этом забыть. Она грустно улыбнулась герцогу.

— Только мы не можем вернуться назад во времени.

— В самом деле, не можем. Возможно, у меня нет средств, миссис Арчер, но гордость осталась.

— Конечно. Надеюсь, что однажды вы меня простите.

— Я не держу зла ни на вас, ни на вашего мужа. Его попытки исправить ситуацию неуклюжие, но в каком-то смысле милые. Он хочет видеть вас счастливой и готов ради этого пожертвовать своим будущим с вами. Поверьте, ему было неимоверно тяжело нанести мне визит. — Герцог загадочно улыбнулся. — И я не стал облегчать ему задачу.

Мэдди могла только догадываться, насколько неприятной оказалась их встреча.

— Я надеюсь, он извинился перед вами.

Герцог опустил подбородок.

— Извинился и дал впридачу будущие акции ”Арчер Индастриз".

Мужчины. Всё решают либо кулаками, либо деньгами.

— Рада слышать.

Локвуд подался вперёд.

— Прежде чем я уйду, у меня есть две просьбы.

— Конечно. Я у вас в долгу.

— Во-первых, разыщите мужа до того, как утром он отплывёт в Париж.

Мэдди молчала, она с трудом могла вздохнуть, пока переваривала услышанное. Харрисон уезжает? Собирался ли он сообщить ей об этом или попрощаться? А как же дела компании?

Локвуд деликатно откашлялся.

— Прошу прощения, если вы не знали. Я думал...

— Не волнуйтесь. Рано или поздно кто-нибудь бы рассказал.

— Несомненно, но мне кажется особенно жестоким услышать новость от меня. Тем не менее, этот человек явно вас обожает.

Мэдди потеряла дар речи, у неё голова шла кругом от всего, что она узнала. Наверняка, Харрисону было неимоверно сложно прийти к Локвуду, чтобы помирить его с ней. И всё же он это сделал в попытке хоть как-то исправить свои мнимые ошибки. Но ей не нужен Локвуд.

Да поможет ей Бог, она всё ещё тосковала по Харрисону.

— А вторая просьба? — спросила она, когда герцог замолчал.

Локвуд встал и одёрнул манжеты.

— Я был бы признателен, и это касается вас обоих, если бы вы оставили меня в покое. Каким бы восхитительным ни был полученный опыт, я бы предпочёл никогда больше не оказываться в центре семейных разборок моей бывшей невесты.

Покраснев от стыда, Мэдди встала.

— Разумеется, и, пожалуйста, примите мои извинения.

Любезный, как и всегда, герцог склонил голову.

— Тогда я прощаюсь, и больше не буду занимать ваш вечер.

— Я провожу вас до двери.

Они вышли в прихожую, где он взял цилиндр и трость. Затем герцог повернулся к Мэдди и посмотрел на неё по-доброму, но серьёзно.

— Как бы то ни было, я полагаю, что в начале каждого брака обязательно случаются какие-то неприятности. Кто знает? Возможно, приехав в Англию вы бы её возненавидели. — Он надел шляпу и направился к двери. — Желаю вам счастья, миссис Арчер.

— А я вам, ваша светлость.

Локвуд вышел на вечернюю улицу и скрылся в экипаже, а Мэдди закрыла дверь и задумалась над его словами. Не слишком ли поспешно она решила расстаться с мужем? Нелли тоже об этом говорила. Ведь в их браке было не только плохое, случались и хорошие моменты. Но как она снова сможет поверить Харрисону? Ведь он столько раз лгал!

Невероятно, что Харрисон вообще решил встретиться с Локвудом, но просить герцога снова начать за ней ухаживать уже чересчур. Неужели Харрисон так хотел свести её с другим мужчиной? Более того, мысль о том, что он вернётся в Париж и, возможно, прямиком отправится к Эсме, вызывала у Мэдди желание заколоть его шляпной булавкой.

"Он хочет, чтобы ты была счастлива и готов пожертвовать своим будущим с тобой ради этого".

Будь это правдой, наверное, она смогла бы простить ему самоуправство. Наверное. И всё же Мэдди была не уверена, что он готов стать спутником жизни, а не диктатором. Сможет ли она поверить, что он снова не причинит ей боли?

* * *

Стоя у поручней парохода, Харрисон смотрел на простиравшийся на многие мили голубой океан. Волны разбивались о корпус судна и орошали его кожу мелкими брызгами. Он их не замечал. На самом деле, с тех пор как покинул Филадельфию, Харрисон практически ничего не замечал.

Нью-Йорк остался позади. Больше половины дня пути отделяло Харрисона от всех его потерь. Он навсегда застрял в тюрьме, которую сам же и создал, в аду, в который попал благодаря своим махинациям и глупости.

Оказалось, что Кит прав. Всё было не так, как прежде, а намного хуже. С Мэдди он обрёл маленький кусочек счастья, настоящего счастья и теперь его лишился. Остаток жизни простирался перед Харрисоном, как этот холодный и пустой океан, — невыносимо мрачная перспектива. Поэтому ему необходимо очистить разум и обуздать свои эмоции, ни о чём не думать. Стать никем.

Бурбон определённо в этом помогал. Харрисон поднёс к губам серебряную фляжку. В Париже его ждали другие пороки, которые тоже помогут забыться, например, абсент и женщины. Возможно, он найдёт сладкое забвение в опиумной трубке. Какая теперь уже разница?

Он не хотел вспоминать о Мэдди. Больше никогда. Харрисон попросил Престона и Кита не навещать его в ближайшие несколько лет, ему был необходим полный разрыв всех связей. Казалось, это всё равно что отрезать себе руку. Но другого способа выжить не существовало.

Америка больше ничего для него не значила. Арчеры разорены, по крайней мере, в этом Харрисон преуспел. Он допил бурбон