— Боже мой, да тут прямо бордель! — пробормотал Адам, пораженный увиденным.

Мия подавила смешок, но тут же нахмурилась: надо узнать позже, если он когда-нибудь снова к ней потеплеет, откуда ее муж знает такие подробности.

— Благодарю вас, капитан, — сказала Мия, поняв, что от Адама доброго слова не дождешься. — Каюта прямо-таки… роскошная.

Так оно и было. Кровать занимала половину комнаты и была застелена слоями шелка и бархата, темное дерево отполировали до блеска, а медные детали и вовсе слепили глаза. Одну из стен занимали шкафы с огромными зеркалами, — молчаливое, но внушительное свидетельство ошеломляющего тщеславия Бушара.

Капитан хмыкнул и распахнул дверцы шкафа.

— Я освободил место для ваших… весчей. — Помолчав, он поправился: — Вестчей… вешей. — Наконец сдался и с отвращением помотал головой, не в состоянии произнести звук «щ».

Мия считала, что он стал намного лучше говорить по-английски, чем при их предыдущей встрече, а его ошибки вовсе не раздражают, хоть она ему ни за что в этом не признается.

— Благодарю вас, капитан.

Бушар коротко кивнул:

— Располагайтесь.

Когда француз ушел, Адам с озадаченным видом повернулся к своему багажу.

— Я сейчас разберу, — сказала Мия.

Будучи истинным аристократом, Адам уже давно (а может, и никогда) не обходился без слуг. Он кивнул, и Мия почувствовала его напряжение, когда он принялся мерить шагами каюту. Он все еще не простил ее. О, он вполне охотно отвечал на ее вопросы и обсуждал с ней детали предстоящего путешествия, но все же между ними оставалась определенная дистанция, как в первые дни брака, и Мия понятия не имела, как ее сократить. Она пыталась смягчить его с помощью занятий любовью, но прошлой ночью он решил спать в одиночестве, а ей не хватило храбрости проникнуть к нему в постель. Он был очень, очень зол и обижен, и она не могла винить его в этом. Теперь это ее задача — преодолеть расстояние между ними.

Мия шагнула к мужу, и это было символично.

— Составишь мне компанию на палубе?

Адам заглянул в умоляющие зеленые глаза жены, прекрасно понимая, что ведет себя как ребенок. Он сумел укротить гнев из-за ее лжи, но не мог забыть, что она его покинула, а еще не мог простить, что в трудный момент она обратилась за помощью не к нему. Возможно, этого он ей никогда не простит.

Не удостоив ее ответом, он какое-то время ходил из угла в угол, потом остановился перед книжной полкой над письменным столом.

— Я смотрю, наш капитан любитель почитать, — пробормотал Адам, пробегая взглядом по корешкам книг.

— Еще он любит играть в шахматы. — Мия указала на красивую доску и коробку с фигурами возле кровати.

Адам фыркнул:

— Будем надеяться, карты ему тоже по душе.

Целый месяц постоянных поражений от собственной жены выведет из себя даже самого жизнерадостного из мужчин, но об Адаме такого не скажешь, особенно теперь, когда ему тоже приходилось многое скрывать.

Прошлой ночью, когда Мия наконец-то отправилась спать, успев перед этим бросить на него несколько томных, соблазнительных взглядов, которые могли бы расплавить и камень, он сказал Рамзи:

— Я не позволю жене сойти с корабля. Будь моя воля, она бы там даже не оказалась.

— Я вас понимаю и не хотел бы оказаться на вашем месте. Прошу прощения, что позволил ей отправиться с нами, но мне бы не хотелось доплыть до Орана и обнаружить, что без нее мы не сможем отыскать парня. Или чтобы Асад потребовал встречи с ней, прежде чем вернуть его.

Адам поднес было ко рту стакан портвейна, но передумал пить.

— Надеюсь, вы не собираетесь использовать мою жену как приманку?

Барон отмахнулся от обличающего взгляда Адама мускулистой трехпалой рукой.

— Разумеется, нет. Но если Асад будет знать, что она приехала с нами, то может сильно облегчить нам задачу. Кроме того, уверен, шансы ее удержать у вас невелики, если, конечно, не хотите стать для нее смертельным врагом.

Адам зарычал сквозь зубы, понимая, что барон прав. Как бы хотелось, чтобы ее намерения его не трогали, но не было смысла отрицать, что это не так, хотя он пока еще слишком на нее зол.

— Пусть едет, но нога ее не должна ступить на берег. Я хочу, чтобы она находилась подальше от гавани, когда мы с вами пойдем на поиски ее сына.

Рамзи ухмыльнулся:

— Мы с вами?

Адам понимал, что Рамзи далеко не дурак, хоть и любит прикинуться шутом гороховым. Если бы он не считал, что Эксли может быть полезен, то со спокойным сердцем оставил бы его на корабле, так же как Адам со спокойным сердцем собирался поступить с Мией.

— Вы же не собираетесь уйти без меня. Если придется действовать, не создавая шума, я очень вам пригожусь. Нам ведь нужно поближе подобраться к дворцу.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, — заметил Рамзи.

Адам кивнул, стараясь не выразить скептицизма:

— Да, но расслабляться не стоит.

Рамзи взглянул на жидкость в своем стакане, и его обычно веселое лицо стало задумчивым.

— Асад ждет, что ее привезу я, поэтому решит, что она на «Призраке», а значит, лучше, если она будет на «Серпе». Конечно, можно перевести ее на «Серп», когда доберемся до Орана, но сдается мне, что это вызовет у нее подозрения. Будет лучше, если вы с самого начала займете место на корабле Мартена. Ее будут охранять, так что не волнуйтесь, Эксли, — добавил барон, заметив скептическое выражение лица Адама. — Бушар не пойдет с нами, и у вашей жены будет надежный защитник.

Адам с негодованием отнесся к перспективе провести в море несколько недель в компании наглого француза, а потом еще оставить и Мию в его лапах.

Согреваясь теплым портвейном, он размышлял над словами барона.

— А что, Бушар хорош в бою?

— Будь у меня жена, я бы не доверил охранять ее никому, кроме Бушара. — Рамзи раскатисто рассмеялся. — Речь, конечно, не о его добродетели.

Адам едва не заскрипел зубами, чувствуя, как в нем поднимается волна ревности и жжет глаза изнутри при одной мысли, что Мартен хотя бы взглянет на его жену.

Теперь он вспоминал тот разговор, в сотый раз гадая, не поступил ли опрометчиво, решив взять Мию с собой. Ему не хотелось ее обманывать, но другого выхода не оставалось. Она придет в неистовство, когда ее оставят на корабле, но ничего не поделаешь. Разве лучше будет, если она погибнет?

Адам