— Нет! — отозвался невысокий вихрастый мальчишка, которого звали Дидье. — Это наш котёнок!!

Он сбегал в какой-то закуток и притащил оттуда худенького полосатого котенка, который пищал и норовил залезть Дидье за пазуху.

— Пушка можно! — кивнул я головой.

Орава издала радостный вопль, и вышел я из этого низенького домика уже многодетным отцом и гордым хозяином худенького лопоухого котёнка.

Этель косилась на меня и улыбалась. Наконец, не выдержала:

— А вы хороший человек, виконт!!

— А что делать… — вздохнул я, беря на руки крошечную Карин. ****

— МАМААА!!!! — радостно кричал светловолосый кудрявый мальчишка, бросаясь к Этель, едва мы вышли из кареты у небольшого изящного особнячка мачехи моей жены.

— Дорогой мой, драгоценный, как же я скучала!!! — воскликнула жена, опускаясь на колени, обнимая нашего сына и зарываясь лицом в его светлые кудри.

— А ты долго! — укоризненно заметил Рене, уворачиваясь от бесконечной материнской ласки.

— Океан оказался огромнее, чем твоя мама думала! — сказал я, стараясь скрыть свое волнение.

Мальчик покосился на меня исподлобья волчьим взглядом серых глаз, точно таким же взглядом, который я видел в зеркалах. Моим.

У меня застучало сердце.

— Этот месье флибустьер?! — спросил парнишка, разглядывая мой шрам.

— Нет, — улыбнулась жена. — Это твой отец, Рене.

Мы смотрели друг на друга. Взрослый опытный волк и юный волчонок. Смотрели долго.

Наконец, взгляд сына потеплел, он улыбнулся. Еще раз смерил меня придирчивым взглядом и вынес вердикт:

— Другие мальчики будут мне завидовать!!

— А тебя, дружок, основательно избаловали няньки и тетушки!! — усмехнулся я и потрепал сына по шелковистым задорным кудрям. — Добро пожаловать в мужской мир!!

Рене рассмеялся и несмело коснулся моей руки. Я взял его за тёплую ладошку, и мы пошли к дому. Уже как семья.

**** Прошло много лет, и вот я сижу у окна своего кабинета и завершаю свои мемуары. Поместье родителей, выкупленное нами, оказалось в ещё более кошмарном состоянии, чем когда я его продал. Крыша отцовского дома протекала, камины развалились. Да и старый дом уже был мал для нашей большой семьи. Через семь месяцев, что мы вернулись во Францию, у нас родилась дочка. И я назвал ее Арлетт Нинон Мадлен. И вместе с приёмными детьми, у нас стало семеро.

Пришлось строить большой просторный дом, чтобы вся эта весёлая, шумная орава, во главе с проказливым котом Пушком, поместилась.

Дети выросли. И каждое Рождество старое родительское поместье трещит по швам от шалостей наших внуков. Да-да, именно так! «Наших внуков», ибо сирот капитана Фонтю мы усыновили.

И вот я сижу у окна, смотрю на косые струи зимнего дождя, что барабанят по стеклу и дописываю свои мемуары. Скоро за мной придут младшие внуки — розовощекая, красивая как кукла, малышка Марго — дочка Карин и сероглазый озорник Арман- четвертый сын Рене. Придут и позовут за рождественский стол. И за этим праздничным столом с нами будут сидеть и добрая поседевшая Мэри Энн и, конечно, её супруг, наш садовник Арно, который и одной рукой научился управляться ловчее, чем некоторые орудуют двумя.

Мы прожили с Этель долго и были до конца своих дней благодарны океану, в котором утонул всесильный фаворит герцога Орлеанского и графиня де Сен-Дени. Океан поглотил их. Они пропали в синей бездне. И возродились уже иными. Виконтом и виконтессой де Ирсон. Мужем и женой.

А теперь я спущусь в празднично украшенную залу и подниму свой кубок за тех, кто сгинул навсегда в синей пучине. За команду «Святой Терезы» и её капитана, за Милосердную Мадлен и её пиратов. И за всех тех, неизвестных мне, кто взглянул в глаза ультрамариновой Бездне…