Очередность означает, что кредиторы делятся на группы по приоритету удовлетворения их требований – существуют следующие основные очереди:

1. В первую очередь погашаются требования, связанные с причинением вреда жизни или здоровью. Такие требования крайне редки в процедурах банкротства.

2. Во вторую очередь включаются требования работников по зарплате и налоги на фонд оплаты труда. Эта категория встречается чаще, особенно при банкротстве средних и крупных предприятий.

3. В третью очередь включаются требования всех остальных кредиторов. Однако даже здесь существует иерархия:

А. Сначала погашаются требования перед кредиторами, у которых в залоге есть имущество должника.

Б. Потом погашаются требования по основному долгу.

В. После этого погашаются мораторные проценты – это проценты, начисленные за период процедуры банкротства.

Г. И только в четвертый раздел третьей очереди реестра требований кредиторов идут неустойки и штрафы. Иными словами, они как суслик из культового фильма «ДМБ»: никто их не видит, но они есть.

Также перед основными тремя очередями кредиторов существует еще пять очередей текущих требований.

Это обязательства, возникшие после принятия заявления о банкротстве, которые удовлетворяются преимущественно перед реестром требований кредиторов, – тут все расходы на дело о банкротстве и долги, которые возникли у должника после возбуждения банкротного процесса.

К этому моменту становится очевидно: получение хотя бы суммы основного долга – уже очень нетривиальная задача, ведь, помимо принципа очередности, есть еще принцип пропорциональности.

На практике он означает, что средства, оставшиеся после погашения текущих требований первой и второй очередей, распределяются между кредиторами третьей очереди пропорционально их требованиям.

Если, например, в третьей очереди находятся 20 кредиторов с общим объемом требований в 2000 руб., то кредитор с долгом в 100 руб. сможет рассчитывать лишь на 5% от поступающих средств, поскольку его доля в общем реестре составляет те же 5%. И то, если до третьей очереди вообще дойдет.

Кстати, согласно официальной статистике банкротства юридических лиц, в реальности так и получается. В 2022 году кредиторы получали на каждые 100 руб. основного долга лишь 4,2 руб. И это притом, что в 2022 году показатели выросли по сравнению с предыдущими годами! Например, в 2019 и 2020 годах из 100 руб. погашалось лишь 2,4 руб. (См. таблицу ниже.)

После того как кредитор погружается в реальность процедуры банкротства и понимает больше, чем ему хотелось бы, возникает закономерный вопрос: что делать дальше? Ведь, помимо того, что не удается вернуть долг, приходится нести затраты на юристов, арбитражного управляющего и финансирование самого дела о банкротстве.

При этом в рассматриваемой нами гипотетической ситуации у должника хотя бы есть имущество, которое может быть использовано для удовлетворения текущих обязательств. Однако реальность такова, что нередко у должника нет вообще ничего.

В том же бюллетене ЕФРСБ за 2023 год указано, что доля дел, в которых кредиторы получили 0 руб., составляет 54,7%!

То есть больше половины долгов не взыскивается вообще, а та небольшая часть, которая погашается, удовлетворяется в среднем на 5%.

Кстати, только что вы увидели прекрасный пример, как манипулировать фактами и официальной статистикой в собственных целях. Дарелл Хафф, написавший книгу «Как лгать при помощи статистики»[6], мной бы гордился.

А как обстоят дела со взысканием долгов на самом деле?

На самом деле – намного лучше, чем показывает официальная статистика, хотя и не так радужно, как всем бы хотелось.

Для того чтобы немного ввести вас в контекст текущей ситуации с банкротством, придется немного рассказать про реабилитацию и восстановительные процедуры.

II

Несколько слов про реабилитацию и официальную статистику

Многие неравнодушные к бизнесу люди твердят, что в России отсутствуют реабилитационные механизмы, направленные на восстановление платежеспособности компаний, которые попали в тяжелую финансовую ситуацию, особенно когда речь заходит о банкротстве.

Одним из доводов таких людей часто является ссылка на статистику Верховного суда, в соответствии с которой доля реабилитационных процедур (финансовое оздоровление и внешнее управление) составляет какие-то смехотворные цифры.

Другим аргументом сторонников этой теории служит утверждение, что законодатель не предпринимает попыток ввести различные правовые механизмы, позволяющие либо предупреждать банкротство, либо выходить из этой процедуры, если дело о банкротстве уже возбуждено.

Я с такой точкой зрения не согласен, и вот почему.

Если смотреть статистический бюллетень Верховного суда, то ситуация действительно выглядит удручающе.

Финансовое оздоровление (процедура, при которой кредиторы утверждают план для должника, что ему делать и как гасить имеющиеся долги) – 8 дел в год.

Внешнее управление (процедура, при которой кредиторы через утвержденного арбитражного управляющего реализуют план по зарабатыванию денег для погашения долгов) – 83 дела в год.

На фоне общего количества процедур наблюдения (7442 дела) и конкурсного производства (7384 дела) цифры по реабилитационным процедурам действительно выглядят смехотворно.

Но делать выводы о реальной реабилитации и предупреждении банкротства на основании информации о количестве реабилитационных процедур – это то же самое, что рассуждать о количестве приговоренных к уголовной ответственности по количеству оправдательных приговоров.

Действительно, в России лишь 0,15% приговоров являются оправдательными.

Однако эта цифра не означает, что 99,85% людей, на которых когда-либо подали заявление в полицию, сидят в тюрьме, – все дело в том, что подавляющее большинство дел не доходит до суда, так как прекращается на этапе следствия или не утверждается в прокуратуре.

Вот и получается, что в суде рассматривается лишь малый процент от уголовных дел, когда-либо возбужденных (или не возбужденных).

Из тех дел, которые все-таки дошли до суда, процент оправдательных приговоров действительно составляет лишь 0,15% – цифра кажется особенно маленькой, если не знать контекста и принять во внимание тот факт, что публичной статистики по количеству дел, которые не дошли до суда, просто нет.

Точно такая же ситуация с долгами и банкротством.

Никто не ведет статистику, какой процент кредиторов сделал публикацию о намерении обратиться с заявлением о банкротстве – и потом реализовал свое намерение.

Никто не ведет статистику, какой процент дел о банкротстве был прекращен после подачи заявления о банкротстве, но до введения процедуры банкротства.

Никто не ведет точную статистику, какой процент уже возбужденных дел о банкротстве был прекращен по основанию погашения всех требований кредиторов.

Ну и самое главное – никто не ведет статистику, сколько требований кредиторов было погашено путем заключения договоров цессии[7].

Вот и получается, что на поверхности у нас 0,01% реабилитационных процедур и 4,2% – средний процент погашения требований незалоговых кредиторов в процедурах банкротства юрлиц, а по факту, если разобраться, то результаты будут совершенно другими.

В целом ничего нового – статистика.

Я же, в свою очередь, уверен, что на