Обезумевший охотник прижался лицом к груди девушки и завыл, как волк, потерявший подругу.

– Таюна, прости меня, – в горячке бормотал он. – Я хочу остаться с тобой. Я никогда не уйду от тебя.

– Хорошо! Я прощаю тебя!

  Смеющийся голос Таюны ударил его по ушам. Он отпрянул. Девушка вывернулась из его рук и выпрямилась. Она стояла над ним живая и здоровая. Все портила только ручка охотничьего ножа, торчавшая из груди. В желтом свете фары пятно, расплывавшееся вокруг раны, казалось черным. Она поймала рукоятку и легко, без усилия вырвала нож. Темное пятно исчезало на глазах.

– Пошли!

  Шаманка протянула руку и взяла ладонь Ивана. Тот поднялся и безропотно шагнул за Хозяйкой Леса. Они уходили в темноту притихшей тайги, сопровождаемые многочисленными обитателями леса, собравшимися посмотреть на нового супруга Хозяйки. Чем дальше они уходили от света фары, тем больше менялись их тени – превращаясь в тени двух зверей – огромного медведя и гордой красивой волчицы. В лесу, у пустой избушки, еще долго тарахтел мотор снегохода, распугивая местных обитателей, желавших добраться до рюкзака на сиденье.

  ****

– Мама, мама! – закричала Анечка, подбегая к матери. – Я сейчас видела папу! Он мне показал, где ягоды много!

  В подтверждение она раскрыла ладошку полную ароматной княженики.

– Что ты, что ты, доча! Тебе привиделось. Папа умер, – Зинаида со страхом перекрестилась, хоть и была неверующая.

   Зря мы пошли за этой ягодой, подумала она, денег на любое заморское варенье или компот хватает. Надо уходить домой. Она даже себе боялась признаться, что только что, в переплетении кустов, ей тоже привиделись грустные глаза пропавшего прошлой зимой мужа. Тогда они с дочкой чуть не умерли от непонятной хворобы. Нет, показалось! – уговорила она себя и, схватив упирающуюся дочку за руку, потащила её к машине, стоявшей за кустами, на поляне. На ходу она твердо решила. – Завтра же начну продавать дом и уеду в город. Там не бывает всяких страшных историй. Это не тайга.

  Конец.