Новая достопримечательность Токио, «Симпати Тауэр Токио», была построена с целью проявлять сочувствие современным жанам вальжанам – людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации не только на словах, но и в более конкретной и активной форме. Признаюсь, пока не увидел своими глазами, не верил, что этот проект не останется на стадии unbuilt – башня была построена. (История строительства, роскошные удобства внутри и условия проживания в башне выходят за рамки данной статьи. Заинтересованные читатели могут обратиться к материалам авторитетных СМИ. Рекомендую работу Лизы Маккензи – «Самая счастливая тюрьма в мире: утопия Homo Miserabilis», в которой автор восхищается японской толерантностью, проводит параллели с норвежской тюрьмой Халден и доказывает связь между улучшением условий содержания и снижением уровня преступности, заключая, что «американским тюрьмам стоит поучиться». Еще одна интересная статья – «Дистопия Башни Сострадания: безграничное будущее японских эгалитаристов» Габриэля Стальберга. Он рассматривает эту новейшую токийскую тюрьму в мрачном свете, называя ее «гипертрофированный результат слепой веры в разнообразие и равенство». Несмотря на разницу во взглядах, оба материала отличаются лаконичностью и интеллектуальной глубиной.)

Станция Синдзюку – настоящий лабиринт, в котором легко запутаться, но найти дорогу к «Симпати Тауэр Токио» не составит труда. Как только выйдешь из станции, перед тобой откроется величественный семидесятиодноэтажный цилиндр-исполин, словно Большой Брат, наблюдающий за тобой. Идя к нему, как обезьяна к монолиту, через пять минут оказываешься в зеленом национальном парке, который любим жителями как оазис в центре города. Оплатив входной билет стоимостью с большую кружку латте, можно насладиться видом прекрасного сада, пока впереди не появится величественная волнообразная лестница, ведущая к входу в башню.

Эта лестница, соединенная с газоном парка, представляет собой зеленую зону отдыха, где семьи с детьми и пары наслаждаются прогулками. На самой верхней ступени, у входа в башню, я решил заговорить с японкой лет двадцати, которая ела сэндвич, а на скамейке рядом сидел маленький ребенок.

– Вы знаете, что это тюрьма (prison)?

Когда сопровождающий переводчик перевел этот вопрос на японский, молодая мать тут же поправила его.

– Это не тюрьма! – сказала она. – Вы ищете тюрьму? Если вам нужна тюрьма, то вам в Футю, а если следственный изолятор – тогда в Косуга… Но здесь не тюрьма, а Додзё-то.

В этот момент ее сын, перебивая ее, радостно воскликнул:

– Токё-то Додзё-то!

Токё-то Додзё-то?

Когда я спросил у переводчика, что это значит, он объяснил, что «Токё-то Додзё-то» – это почти дословный перевод названия «Симпати Тауэр Токио» на японский. Это прозвище широко распространено среди японцев (в дальнейшем в статье я тоже буду называть башню «Додзё-то» – всегда приятно использовать новое слово, да и его немного растянутое звучание мне нравится).

– Но ведь внутри находятся преступники, верно? – не унимался я, обращаясь к матери и ребенку. – Японская мафия, серийные убийцы – они же буквально кишат за той дверью, так? У вас маленький ребенок, вам не страшно? А если прямо сейчас из этих автоматических дверей выйдет бывший наркоман, только что отсидевший срок, что вы будете делать?

– Чего тут бояться? Внутри башни или снаружи – мы все живем в одном мире и все остаемся людьми.

Она была прекрасна не только внешне, но и душой, и с милосердной улыбкой она нежно обняла своего маленького сына. В тот момент я почувствовал себя узколобым, нетерпимым расистом, который ошибается во всем, и мне стало не по себе.

Впрочем, мой вопрос к молодой матери был в какой-то степени неуместен. Ведь с момента открытия Додзё-то прошло уже полгода, но ни один Homo Miserabilis так и не покинул ее стен. Хотя по закону они могут выйти на свободу по окончании срока, у них есть право на бессрочное продление своего заключения. И до сих пор никто – буквально ни одна душа – не пожелал пройти через выходные двери башни к свободе.

Почему? Этот очевидный вопрос мгновенно получает ответ, стоит лишь переступить порог. Споры о том, кто прав, а кто нет, здесь теряют всякий смысл. Автоматические двери, открывающиеся на триста шестьдесят градусов, пропускают в башню поток естественного света, струящегося сквозь окна, встроенные в цилиндрические стены. Открытый дизайн, который создает как можно меньше разделения между внутренним и внешним пространством, в точности соответствует замыслу легендарного архитектора Сары Макины. Архитектору блестяще удалось достичь своей цели: каждый, кто входит внутрь, осознает, что настоящая тюрьма была снаружи.

Официальные лица категорически отрицают это, но немало интеллектуалов утверждают, что Додзё-то фактически служит «экспериментальной площадкой для базового дохода». Честно говоря, я и сам придерживался этой точки зрения. Однако, оказавшись внутри башни, я понял, что это совершенно иной мир, не имеющий ничего общего с безответственной системой, которая просто раздает людям деньги. Новое изысканное пространство давало мне нечто гораздо большее, чем материальные стимулы, – оно наполняло меня духовным удовлетворением. Можно назвать это чувством собственной ценности или счастьем, но точнее всего мои ощущения описывались бы как поток равенства и заботы, очищающий душу до самых ее пор. Мне вдруг стало противно говорить о деньгах. Я решил навсегда отказаться от грубых выражений. Если уж мне суждено вставить сюда каплю своей скромной эрудиции ради увеличения объема знаков, то в «Золотом храме» Юкио Мисимы есть такая фраза: «С точки зрения восприятия мир остается неизменным навсегда, и в то же время он вечно меняется». На что герой – главный или второстепенный, уже не помню, – отвечает: «Мир меняется благодаря действию. Только благодаря ему». «Токё-то Додзё-то» изменяет мир с обеих сторон – и восприятия, и действия. Оглушительная красота этого места была способна отговорить даже молодого человека с комплексом заикания от поджога. Она буквально сбила меня с ног, оставив безмолвным.

Вскоре после того как я назвал свое имя на ресепшене, ко мне подошло «ходячее воплощение эстетики», добившее меня окончательно. Красивый молодой человек (фото 1), который вполне мог бы сойти за участника группы BTS времен их расцвета, появляется на пороге. Его зовут Такт. Ему двадцать шесть лет. У него нет судимостей, он «саппортер» (бывший тюремный надзиратель), работающий с проживанием в «Башне Сострадания». Как выяснилось, раньше он был продавцом в бутике люксового бренда, но, очарованный архитектурой Сары Макины, сменил профессию. В 2026 году, увидев конкурсный проект башни, он якобы ощутил фатальное желание: «Мне нужно поселиться внутри этой башни». После успешного трудоустройства он не только помогает Homo Miserabilis в бытовых вопросах, но и отвечает за взаимодействие с медиа как PR-специалист.

– Как вам живется в Додзё-то?