Тихон вернулся на переднее сиденье с оптическим прицелом в руке — одной из его сотни находок в этом вездеходе. Он плотно прислонил его к левому глазу, прищурив правый, и принялся крутить маховик.

— Наших видно? — не выдержав, обеспокоенно спросила Арина.

Парень ответил не сразу:

— Нет, только вездеходы.

Впервые за эти двое суток Арина пожалела, что сидела за рулем. Хотелось выхватить у Тихона прицел и разведать обстановку само́й.

Она заметила, как рот парня чуть приоткрылся.

— Ну! — Она всерьез вознамерилась отвесить ему подзатыльник и отобрать прицел. — Говори уже!

— Траулер…

— Какой траулер? О чем ты вообще…

— Наш с Тимой траулер! Вон там, у берега!

— С чего ты вообще взял, что он…

— Это он! — воскликнул парень, продолжая наблюдать. — Я узнаю его среди сотни других! Мы с ним столько рыбы выловили вместе на нем!

— Постой… — У Арины в голове закопошились жучки от размышления, — если это и правда траулер твоего брата, значит, выходит…

Он взглянул на нее и закивал:

— Да, Братство тоже здесь. — Снова примкнул глазом к прицелу. — И Тима с ними…

На внезапно возникший вопрос: «А какого чёрта здесь делает Братство⁈» — она нашла немедленный ответ. Ведь она сама и привела их благодаря своему дневнику и записями о «Копье». Но разве был у нее выбор? Не сделав она это, Матвей был бы уже мёртв. Возможно, все они уже были бы мертвы.

— Едем туда, на станцию, — едва ли не задыхаясь от перевозбуждения, сказал Тихон.

Арина бросила в его сторону взгляд, желая узнать, не шутит ли он? И судя по взволнованному выражению лица — нет, ни фига тот не шутил.

— Нет, — сразу отринула она его предложение, — мы едем к горе, как изначально и…

— Да плевать мне на эту гору, ясно⁈ — крикнул парень, обернувшись к ней. — Там мой брат!

— Ты совсем рехнулся⁈ — Нагрянувшего к сердцу гнев заставил её крепче схватиться за руль. — Прочисти глаза и погляди внимательнее! Там чёрт-те что происходит!

Щелкнул курок револьвера.

— Вези. Меня. На станцию! — отчеканил Тихон, выговаривая каждое слово, словно нанося яростный удар. Дуло уже смотрело в её сторону.

— Как же я… — «Ненавижу тебя, маленький ты…» — Хорошо, хорошо, черт с тобой!

Она еще сильнее нажала на педаль газа.

Главный вход на станцию, устланный следами шин, сапог и пустых гильз, становился все ближе. Когда она увидела перевернутый набок вездеход с одиноко лежащим трупом на подступе к станции, резко затормозила.

— Все, дальше я не поеду, иначе запросто схлопочем пулю.

Тихон не собирался с ней спорить и побежал к раздвижным, к дверям, к выходу.

— Тихон!

— Что⁈ — раздраженно бросил он, ещё не успев выйти наружу. С улицы вырвались тихие хлопки выстрелов, внутрь скользнул сквозняк.

— Будь осторожен.

Он промолчал. Бросил ее револьвер на пол и стремглав помчался в сторону бойни, гудевшей вроде бы далеко, но в то же время довольно близко.

Арина резко развернула вездеход и направила его к горе.

Вскоре она добралась до открытого прохода — тех самых ворот, через которые сбежала Ева.

Арина долго не решалась встать с места из-за давящего на ее плечи плохого предчувствия. Она сидела, положив руки на руль, и вглядывалась в этот черный прямоугольник тьмы, вход на базу, пытаясь понять, что же тут не так? А здесь и впрямь было что-то не так, не так как должно было быть.

Но мысли о Матвее и полыхающая в ее сердце обида, смешенная с любовью и переживанием, заставили ее встать. Она подобрала с пола револьвер, откинула барабан, проверила наличие патронов — все шесть заряжены. Затем пощупала под свитером рукоятку костяного ножа.

Пора.

Она вышла из вездехода и бегом бросилась в неприветливую тьму.

Лишь после, нащупывая светом фонарика ваттбраслета себе путь, она поняла, что именно смутило ее.

Снаружи не было ни одного вездехода команды, отвечавшей за скрытное проникновение.

* * *

Когда свет в просторном кабинете погас, накрыв чернотой большую карту Антарктиды, гигантский экран телевизора, стол из дуба и мягкий ковер красного цвета, генерал-полковник Евгений Сергеевич Железнов долго не решался подняться со своего удобного кресла из кожаной обивки. Потом его рука потянулась к выдвижному ящику, и пальцы нащупали успокаивающий холод пистолета. Оружие он положил на стол, на всякий случай направив дуло в сторону двойных дверей (по крайне мере он думал, что направил именно туда, поскольку чернота вокруг стояла хоть глаз выколи — все одно и то же), и открыл самый нижний ящик, где, как он надеялся, еще лежал его старый ваттбраслет. Генерал терпеть не мог носить эти громоздкие штуки, хоть и не отрицал их полезность для простых обывателей, вроде тех, что проживали вне горы. Сам он предпочитал пользоваться планшетами в этом самом кабинете.

Нащупав наконец ребристую ручку фонаря, Железнов нажал на кнопку. Белый кружок с чёрным пятнышком в середине упал на гардеробный шкаф, с парой запасных кителей внутри. Там же он хранил фуражки и другую повседневную одежду, которую носил лишь в тех случаях, когда оставался один.

Но сейчас он не собирался переодеваться. Бремя командующего боевыми действиями, как он твердо считал, стоило переносить исключительно будучи при полном параде.

Железнов увел фонарь чуть левее и нашел то, что искал: деревянный буфет с пристроенным к нему мини-баром. Удивительно красивая вещь с ручной резьбой: на дверцах шёл узор виноградные лозы, крошечные листья, переплетённые стебли. По краям тянулись узкие резные бордюры, будто кружево, вырезанное из дерева. Генерал не раз отмечал про себя прекрасный вкус своего предшественника, сидевшего в этом кресле до Вторжения. Жаль, он так и не отыскал о нем никаких сведений.

Кожа на спинке кресла протяжно скрипнула, когда Генерал, наконец, решил подняться. Он прихватил со стола пистолет и, держа его в левой руке, правой подсветил себе проход к буфету. Добравшись до него, открыл стеклянную дверцу, вытащил оттуда граненый стакан и бутылку виски, одну из десяти, аккуратно стоявших в ряд. За каждую он отдал уйму ватт, но оно того стоило. Крепкий напиток вроде этого помогал ему думать, само собой в ограниченных порциях, и наслаждаться моментом. Правда, прямо сейчас он вылил в стакан немного больше положенного, поскольку не собирался погружаться в