Неожиданно в гараже показался еще один гость, сам мэр Ли. Он поздоровался с Сан-Хи и его людьми (их за последние пятнадцать минут прибавилось еще человек на десять) и крепко пожал многим из них руки, обращаясь на китайском. После он заметил Матвея.

— Не рановато вы здесь? — обратился он к нему приближаясь. — Отправка только через два часа.

— Не спится.

Ли сел рядом.

— Волнение не дает сомкнуть глаз? — полюбопытствовал он. — Хотя глупо спрашивать об этом. Разумеется, без волнения в таком деле не обойтись.

Матвей кивнул соглашаясь.

— Еще раз спасибо вам за помощь, — сказал Матвей. — Без Сан-Хи и его людей у нас не было бы и шанса.

— Очень хочу надеется, что это безрассудство приведет к успеху. Вы уж меня простите, мистер Беляев, но я по своей природе закоренелый скептик, и до сих пор отказываюсь верить в существование этого самого волшебного токсина. — Он посмотрел на него. — Но я верю вам. Что-то мне подсказывает, что вы человек слова. Называйте это чутьем, интуицией, предчувствием, как угодно, но именно вы повлияли на меня принять это решение. — Ли перевел взгляд на Сан-Хи, отдающий распоряжением. — В большей степени…

Мэр замолчал недоговорив. И Матвею оставалось лишь предполагать, что вторым таким человеком, наверное, был его сын.

— Господин мэр, могу я вас попросить еще об одной услуге?

— Если только она не заключается в выделении вам дополнительных сто человек.

— Когда вы увидите этот токсин и убедитесь в его существовании, — задумчиво произнес Матвей, — используйте его силу, чтобы несите добро. Понимаю, «добро» — понятие растяжимое, и кто-то считает его таковым, когда убивает человека из-за какого-то недостатка, или потому, что другой думает не так, как положено ему думать…

Матвей кончил, не зная, как продолжить.

И тогда Ли спросил:

— А что добро для вас, мистер Беляев?

Собиратель призадумался.

— Наверное, минувший вечер, — сказал он, подняв взгляд к потолку, — когда я со своими друзьями сытно поел, и мы разговаривали, смеялись, плакали, вспоминали… — Матвей взглянул на мэра. — Думаю, это и есть добро. По крайне мере таковым оно является в моем представлении.

Ли тихонько покивал головой.

— Пожалуй, я пойду будить остальных, — сказал Матвей, поднимаясь со скамейки.

— Что ж, пожалуй, и мне пора отправится по своим делам.

Мэр протянул ему руку.

— Берегите себя, Матвей. И удачи.

Матвей ответил крепким рукопожатием.

— И вам того же, господин Ли.

* * *

— Нам пора, — сообщил Лейгур, взваливая на себя тяжеленный рюкзак. — Сан-Хи и его люди готовы, ждут только нас.

— Тогда поторапливаемся, — добавил Матвей, прихватывая со стола и свои вещи.

Арина ходила рядом. С самого утра они не обменялись ни то что словом, даже не переглянулись. Собиратель чувствовал себя крайне неловко перед ней.

— Пацан, дуй за мной, нужна твоя помощь, — щелкнул пальцами Лейгур.

Тихон поплелся вслед за исландцем.

Потом Матвей незаметно от Арины махнул Наде, привлекая ее внимание. Когда взгляды их встретились, он подал ей сигнал. Она кивнула.

— Черт, вот я дура, совсем забыла, — с досадой прошептала Надя, подушечками ладоней растирая себе глаза.

— Что такое? — обернувшись, произнесла Арина.

— Рейджи. Я вчера ходила к нему за винтовкой, и он просил меня передать тебе кобуру для револьвера. Не таскать же тебе его все время за поясом?

— Оу… — Арина слегка опешила. — Спасибо.

— Я оставила ее в той подсобке, где настраивала оптику. Шкаф в углу, верхний ящик слева.

— Хорошо, я сбегаю прямо сейчас, — сказала она, заправляя револьвер за пояс.

— Я с тобой, — сказал Матвей, — всё равно это по пути к гаражу.

Арина только кивнула.

До входа в подсобку дошли в неловком молчании, от которого Матвей чувствовал себя еще хуже прежнего. Но ему не нашлось для нее ни единого слова. По крайне мере сейчас.

Как только зашли внутрь, Арина подошла к обозначенному Надей шкафу и потянулась к верхнему ящику. Но не успела она его открыть, как в дальней части помещения, среди разного наваленного друг на друга хлама, раздался рассерженный голос Тихона:

— Не вижу я здесь никаких чертовых сапог, слышишь? Куда ты меня вообще затащил⁈

Вдруг Арина резко повернулась к Матвею, и тот понял: она догадалась, что он намеревался сделать. Девушка даже не стала проверять шкаф, бросилась к нему, но не успела. Матвей закрыл тяжелую металлическую дверь возле ее носа и повернул толстую щеколду.

— Что ты делаешь⁈ — раздался приглушенный голос девушки вперемежку с дробью ударов. — Открой дверь, слышишь? Открой немедленно!

Из-за угла вышел Лейгур, прислонился к стене и сжал руки на груди.

— Прости, Арин, — печально отозвался Матвей, коснувшись лбом о холодный металл.

— Открой, сейчас же! — ее голос готов был вот-вот сорваться.

— Эй, что здесь происходит! Эй! — присоединился Тихон.

— Тебе там не место, Арин. Вам обоим, — говорил Матвей холодной двери. — Вы должны…

— ОТКРОЙ ЭТУ ЧЁРТОВУ ДВЕРЬ! — визжала Арина, неустанно колотя по металлу.

— Я не могу Арин, не могу. — В глазах защекотало. На плечи легло какое-то тупо бессилие.

— Ты обещал, что не оставишь меня одну! — Теперь за дверью слышались слезы. Боже, как же отвратительно он себя чувствовал! — Дал слово, что мы прыгнем в этот ад вместе, рука об руку! А теперь ты… — Голос ее начал содрогаться от рыдания. — Ты поступаешь со мной вот так⁈

Лейгур положил ему руку на плечо, намекая, что пора идти.

Матвей хотел так многое ей сказать! Ну почему он так мало с ней говорил все это время? Почему именно сейчас ему хотелось говорить с ней долгие часы?

— Рейджи скоро придет сюда и откроет дверь, — выдавил из себя Матвей.

Арина совсем пустилась в слезы.

— Люблю тебя, Арин, — сказал он и быстро зашагал прочь.

— Нет! — крикнула она. — Открой! Я должна быть с тобой и покончить с ним! Я должна это сделать! МАТВЕЙ!

Ее голос теперь едва слышался, как только они повернули за угол, а потом исчез