— До чего же ты упряма, всегда такой была… — прошептал он, опустив голову. — Хорошо, вот к чему я клоню: «Прогрессу», несмотря на сложившуюся ситуацию, наиболее выгодно будет продолжать поддерживать дружественные отношения со «Звездной» и не пытаться идти на них войной.

— То есть ты предлагаешь, — сказала она, улыбаясь во весь рот, — мне и моим друзьям просто забыть об этом? Сделать вид, что все пережитое нами по итогу оказалось напрасным?

— Вы вернулись домой, — тихо возразил дядя, махнув кулаком в воздухе. — Ты вернулась домой. Разве это не прекрасно?

Вернулись домой… Из его уст это прозвучало так, будто они заблудились где-то неподалёку, поплутали денек-другой и вышли к станции на следующее утро. Ни тебе всех этих смертей, встреч с мерзляками и каждодневного хождения по тонкой веревке, растянутой над пропастью.

Вернулись домой…

— А сейчас послушай меня очень и очень внимательно, — заговорил дядя серьезным голосом. — То, что я тебе скажу, может показаться неправильным, но это только на первый взгляд. И всё же, я считаю, ты должна поступить именно так.

Его ладони сомкнулись как в молитве, и он прошептал:

— Ты правильно сказала: «Копьё» принадлежит «Прогрессу». И, положа руку на сердце, я полностью поддерживаю твою позицию. Но обстоятельства сложились по-другому, и токсин оказался в руках «Звездной». Да, при крайне бессовестных обстоятельствах и всё такое, я понимаю, оставим разговоры о морали на потом и постараемся рассуждать целесообразно.

В ней даже взыграло странное любопытство.

— Целесообразно? — ухмыльнулась она. — Это как же?

— Посуди сама, в «Звездном» ведь тоже не дураки сидят, и рано или поздно они превратят токсин в могучее оружие. И я считаю единственно верным решением будет сотрудничество с ними во благо будущего «Прогресса». И ты, Машенька, можешь стать важным звеном этого союза.

Она медленно подняла голову, взглянула ему в глаза и, глядя на них с ужасом, убедилась — он не шутит.

— Как я понял из разговора со «Звёздным», они испытывают проблемы с… Как же это? В общем, с превращением этой жижи в яд! Так вот, дорогая моя, ты должна отправиться на «Звездный» не в компании винтовок и солдатни, а только с багажом своих знаний. — Пальцем он указал ей на лоб. — Твои мозги им пригодятся и совместными усилиями вы наверняка… Как же это… — он защелкал пальцами, пытаясь вспомнить. — Точно! Синтезируете этот токсин и подарите шанс всему человечеству вернуться домой, подальше от этого треклятого куска льда!

— Значит, этому сукину сыну всё же удалось добраться до Антарктиды… — прошептала себе под нос Маша.

— Что прости? — дядя нахмурил свои седые брови.

— Так вот что значит им от меня нужно… — ухмыльнулась Маша, испытав даже небольшой прилив гордости. — Стало быть, не такие уж они и крутые, эти ученые со «Звездной», а? Не могу разобраться с каким-то там токсином…

— Ну ты мне вот скажи… — дядя сжал воротник своего свитера так, будто ему было тяжело дышать, — разве не этого хотела твоя мать? Ты, вот ты, да! Разве ты сама не хочешь спасти миллионы жизни…

— Да, я мечтала об этом всю жизнь! — крикнула она и вскочила с места, отбросив стул. — Я и мои друзья жили три месяца в страхе под землей и проливала кровь ради «Копья». Все, с кем я отправилась в первую экспедицию, погибли! И ты хочешь сказать, что все они умерли ради того, чтобы я осквернила их память, сотрудничая с убийцами психопатами из «Звездного»⁈

— Убийцы и психопаты? С чего ты вообще взяла, что они…

Маша стала перечислять, поочередно загибая пальцы:

— Уничтожают суда, почти не взаимодействуют с другими станциями, не впускают к себе чужаков и не выпускают своих…

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся дядя.

— А что насчёт чисток? Да-да, папа рассказывал мне о них. Этот полоумный генерал… как там его… Железнов? Собрал карательный отряд и перебил внутри станции сотни человек лишь потому, что посчитал их бесполезными для блага станции и всего человечества?

— Это все слухи.

— Ну конечно, слухи! — возмутилась Маша. — И сам дьявол станет обаятельным в глазах того, кто отчаянно хочет верить, что живёт среди ангелов.

Между дядей и племянницей на мгновение повисло задумчивое молчание.

— Для таких как они человеческая жизнь и пингвиньего дерьма не стоит, — продолжала негодовать Маша. — Мы оба это прекрасно знаем, ты это прекрасно знаешь, но какого-то хрена предпочитаешь закрывать глаза. Ах да! Ради будущего прогрессистов? Тогда вот что я тебе скажу, мой дорогой дядя: если они в конечном счёте и синтезируют токсин, нет никаких гарантий, что они будут лучшими друзьями «Прогресса».

В просторной комнате стало еще тише. Маша только и слышала, что собственное быстрое дыхание и ускорившееся биение сердца.

И после длительного молчания дядя всё же заговорил:

— Даже если верить этим слухам про чистки…

— Это не слухи.

— … факт остается фактом! Токсин у них. Поможешь им от лица «Прогресса» и мы будем у них на хорошем счету. А потом, в будущем, твои дети и внуки будут вспоминать тебя как героя. Помяни моё слово.

— Если они вообще будут…

Ей осточертело пребывать в его компании, и она направилась к выходу.

— Маша! — Он схватил её за локоть. — Обещай мне хотя бы подумать над этим предложением, ладно? Побудь одна, поразмысли… И как только решишься — дай мне знать! Я свяжусь с ними, и мы отправим тебя к ним по морю, на самом быстром нашем судне!

Она подошла к двери и, вдруг осознав кое-что, остановилась в проходе.

— Ты даже не спросил, как умер папа.

Наклоняющийся за опрокинутой миской старик посмотрел на неё:

— Что?

Маша покачала головой, мол, не важно, и вышла в коридор. Она впала в состояние глубочайшей задумчивости, позволив ногами вести её в неведомом направлении. Все проходящие мимо прогрессисты, в числе прочих, которые встречались бывшие коллеги, приветствующие её сочувственно-радостными улыбками, не получали взаимного ответа.

«Он прав…» — заключение это проткнуло её голову острым гарпуном. Как бы мерзко это ни звучало, но дядя прав! Стоит лишь подавить в себе гордость, прийти на поклон в «Звездную» и старательно делать вид,