— Долгие перемирия, — уточняю я. — На всю жизнь, если повезёт.

— Повезло, — кивает Лось.

Мы сидим молча. Вечер опускается на поселение. Где-то за стеной воют псы — далеко, не опасно. Зажигаются огни в домах. Баба Нюра выгоняет кур на насест — двухголовая уже старая, но всё ещё несётся. Говорят, её яйца приносят удачу. Мы не спорим.

— Пойду я, — поднимается Лось. — Завтра обход с утра.

— Иди.

Змей тоже уходит. Остаюсь один.

Смотрю на небо. Звёзды проглядывают сквозь дымку. Где-то там, за ними, осталась старая жизнь. Москва, работа, кофе по утрам. Иногда кажется, что это был сон. Иногда — что это и есть сон, а явь — здесь.

Но здесь хорошо. Здесь по-настоящему.

В кармане у меня лежит крышечка. Обычная, ржавая, от «Ядер-Колы». Я ношу её на память. О том, с чего всё начиналось. О том, сколько их было — и сколько ещё будет.

Захожу в дом. На столе — ужин, который оставила Рая (да, мы теперь вместе, так вышло). Её сын, мой приёмный, уже спит. Тихо, спокойно.

Сажусь за стол, ем не спеша. Думаю о завтрашнем дне.

А завтра будет новый рассвет. Новая работа. Новая жизнь.

И это — главное.

Потому что право на жизнь мы заработали. Крышечками, кровью, друзьями. Каждый своей ценой.

И она того стоила.