* * *

Мы покинули лагерь незадолго до рассвета. Взяли с собой только самое необходимое: факелы, оружие, несколько лечебных плодов айро и жалкие остатки медикаментов. Идти мы решили строго на север, ориентируясь на походный компас Феликса, который хоть и дурил периодически, и его стрелка иногда крутилась вокруг своей оси, как одержимая, но основную часть времени работал исправно. Нам повезло — ведь как минимум двое выживших умели превосходно обращаться с компасом, и уж точно повезло, что среди нас оказался Стэллер.

— Сейчас мы все разобьемся на пары, — провел он краткий инструктаж перед тем, как выдвинуться из лагеря, взвалив на себя обязанности капитана, — и пойдем небольшой колонной друг за другом по два человека. Врать не стану — дорога будет сложной, поэтому не болтайте понапрасну и не расходуйте свои силы впустую. Помните, что у нас нет воды, а значит, жажда скоро станет нашим верным спутником. Мы сделаем несколько коротких привалов через три, шесть и десять часов, чтобы перевести дух, выпить сок айро или других фруктов, которые удастся найти по пути, но до тех пор никаких остановок.

Выжившие испуганно зашептались. Я увидела, как запаниковал Стив, как Ирен начала молиться, как сонная Нэнси завертела головой, чувствуя всеобщее волнение, но не понимая, с чем оно связано.

Я печально усмехнулась, думая о Деклане. Он бы наверняка разозлился, узнав, что мы не только Зои не бросили, но и потащили за собой всех больных и раненых, которые не могут идти самостоятельно. Возможно, это глупо, и неправильно, и вообще смертельная ошибка, но иначе поступить мы просто не могли.

Феликс внезапно решил удариться в самопожертвование и изъявил желание остаться в лагере, побоявшись, что станет обузой и всех нас погубит, но мы со Стэллером лишь рассмеялись над его идиотским предложением, и я вручила ему трость со словами:

— Не сможешь идти на двух ногах, так прыгай на одной. Не сможешь прыгать, мы тебя потащим.

Феликс криво улыбнулся.

— В тебе сколько килограмм? — хмыкнул он. — Сорок? Ты тощая, как цыпленок.

— Чуть больше сорока, — ответила я обтекаемо.

— А во мне все девяносто. И как же ты меня потащишь, скажи на милость?

— С о-о-о-оогромным, мать его, усилием!

Трость я ему все же всучила, и он даже принял ее без дальнейших возражений.

— Главное, держитесь вместе, — закончил Стэллер напутствие, — и не отставайте, иначе рискуете заблудиться. А еще следите за теми, кто идет рядом с вами. Мы выживем только при одном условии, если будем помогать друг другу. Иначе никак. Все ясно?

Первыми выдвинулись Хант и Ирвин, за ними Стэллер. Они возглавляли нашу небольшую колонну: прокладывали путь, рубили колючие ветки, приминали высокую траву и избавлялись от зарослей, если их невозможно было обойти. В общем, очищали проход для остальных, орудуя ножами и копьями.

За ними шел Медведь, держа Зои. Ее голова болталась из стороны в сторону, а тонкие руки висели лоскутами в воздухе. Скорпион бы сказал, что Зои уже не жилец и тащить ее дальше смысла никакого нет, а мы все глупцы, раз надеемся на невозможное. Она выглядела безжизненно бледной и почти не приходила в сознание, но ее сердце по-прежнему билось, а тело больше не сгорало от жара, поэтому Медведь бережно прижимал ее к своей волосатой груди и упорно нес вперед.

За Медведем на расстоянии в полметра хромал Феликс, который опирался одной рукой на трость, а второй — на крепкое плечо Закари. Потом шла Мария с Нэнси. А потом уже все остальные.

Сперва я рвалась вперед колонны, но в итоге решила, что кому-то нужно будет следить за отстающими и подбадривать выбившихся из сил, поэтому поплелась в самом конце, составив пару Ирен.

До первого привала мы шли довольно бодро и, по оценке Стэллера, преодолели около семи километров, но из опасной зоны так и не вышли. Деревья ничуть не изменились, трава не приобрела более сочный или, наоборот, более тусклый оттенок, а кроме стайки муравьев-мутантов, нам не встретилось никакой живности.

— Зато хищников тут тоже нет, — нашла я положительную сторону в, казалось бы, полностью негативной ситуации, но на меня почему-то все хмуро посмотрели, и только Стэллер усмехнулся.

После привала темп нашей группы существенно снизился. Все начали постепенно уставать, спотыкаться о корни и проклинать тот день, когда решили купить дешевые билеты от авиакомпании «ФлайАэро». Ирен повисла на мне, с трудом волоча ноги и дыша тяжелее, чем астматик. Я поддерживала ее, как могла, но мои ноги тоже подгибались от усталости, а струйки пота заливали глаза.

— Не могу больше! — Берти в шестой раз нарушил наш дружный строй и привалился к дереву, отказываясь идти дальше. Бедный Эмит, которого приставили к нему, аж завыл от отчаяния. Сперва они шли впереди нас, но последние два часа тащились исключительно позади. — Сил моих больше нет! Все это… большая ошибка. Надо было остаться.

Я помогла Ирен сесть на поваленное дерево, а сама подобрала с земли длинную ветку и пошла к парням. Берти я ткнула в пухлый бок без зазрения совести, а потом еще и по ногам его хлестнула хорошенько. Уговоры и просьбы перестали действовать уже минут сорок назад. В дело пошел кнут.

— Ай! А-а! — парень завизжал. — Больно же! Ты чего?!

— Давай, Берти. — Я ткнула его снова, но уже в бедро, подгоняя, как отставшую от стада упрямую овцу. Парень был тучным и неповоротливым, и я охотно верила, что ему правда тяжело идти, но на ситуацию это никак не влияло. — Двигай своим задом! Еще немного осталось до привала. Чем быстрее пойдешь, тем быстрее сможешь отдохнуть.

— Почему нельзя отдохнуть прямо сейчас? — заныл он хуже Нэнси.

Я старалась не задаваться вопросами, как он дожил до этого дня или почему не схуднул на диете из экзотических фруктов, в то время как остальные выжившие сильно отощали, но все равно думала об этом каждый раз, когда на него смотрела.

— Ну пожалуйста, Берт, ну пойдем. — Эмит потянул парня за руку. — Отстаем ведь опять. Так и заблудиться недолго!

Берти все же оттолкнулся от дерева и со страдальческим стоном поковылял за остальными. Я подгоняла его толчками в спину до тех пор, пока мы не догнали Стива и Гейла, которые хоть и не жаловались на судьбу, но выглядели очень несчастными. Я замечала, как Стива то и дело кренило в сторону, и сочувственно поджимала губы. У него определенно кружилась голова из-за сотрясения и все плыло