— Если послала её за стриптизёром... — проворчала я.

— А что это? — заинтересовалась Сайна.

Но я только махнула рукой. Принцессы уже заплели мне волосы и начали спорить из-за украшний, когда выполнявшая поручение девушка вернулась с небольшим подносиком и поставила его перед нами. На подносе — маленький светильник, коробочка с травами, тонкая металлическая ложечка и предмет, похожий на дудку, украшенный резьбой и позолотой — не сразу узнала в нём курительную трубку.

— Ты что, собираешься... — начала я, но Оюун уже ловко засыпала ложечкой травяной порошок, подожгла его и затянулась. В воздухе тотчас запахло можжевельником и чем-то ещё.

— Что за зелье? — нахмурилась я.

— Это для тебя, — она протянула мне раскуренную трубку. — Ты очень напряжена, это поможет легче перенести церемонию и произнесение брачной клятвы.

— Нет, спасибо, — тряхнула я головой. — Как-нибудь обойдусь без этой гадости.

Оюун пожала плечами, с удовольствием затянулась снова и горько усмехнулась:

— А я точно запасусь чудо-порошком для моей свадьбы!

Тургэн рассказал отцу, что произошло в крепости Идууд и на обратном пути в Астай. Каган, подавленный предательством младшего брата, приказал до свадьбы об этом не распространяться и ничего не предпринимать, только послать лазутчиков к ставке хана Северной Орды. Оюун, у которой никогда не было близких отношений ни с отцом, ни с братом, не заподозрили в соучастии, но, видимо, всё же решив убрать дочь изменника подальше от столицы, каган просватал её за нового хана Восточной Орды Сачуура. Принцесса выслушала решение своей участи без эмоций, и теперь впервые показала своё истинное к нему отношение.

— Сачуур — благородный, — я утешающе погладила её по плечу. — И смелый воин. Уверена, он окажется хорошим мужем.

— Спасибо, Юй Лу, — через силу улыбнулась она. — А я надеюсь, что буду ему хорошей второй женой.

— Вторая жена ведь может стать и первой по значению, — прищурилась я.

Оюун рассеянно кивнула и снова затянулась, а Сайна, отложив выбранные для моей причёски украшения, замахала ручками:

— Дай и мне!

— Тебе не рано? — округлила я глаза.

Но девочка только снисходительно хмыкнула и тоже затянулась, будто делала это всю жизнь. После нескольких затяжек работа над моим свадебным имиджем пошла быстрее... и веселее. Принцессы то и дело хихикали, украшая мои волосы золотыми зажимами, нитками жемчуга и кораллов, а я никак не могла дождаться, когда вся эта кутерьма вокруг меня наконец прекратиться. После Сайны и Оюун за меня взялись прислужницы — слой за слоем укутали в шёлк с красивейшей вышивкой, на пальцы нанизали кольца, в уши вдели серьги — около недели назад специально прокололи мне мочки, так как замужние женщины халху всегда обязаны носить ушные украшения...

— Ты такая красивая... — выдохнула слегка осоловевшая Оюун. — Моему кузену очень повезло!

— Тургэн — тоже красивый, — заявила Сайна и вздохнула. — Конечно, не такой красивый, каким был Марко...

— Марко не было, глупышка, — захихикала Оюун и тут же оборвала смех.

Дверь в мои покои открылась, и в комнату вошла принцесса Янлин. Разодетая, окружённая прислужницами, китайская гостья держалась с поистине царской помпой. До сих пор она старательно избегала меня — интересно, для чего явилась теперь? Одевавшие меня девушки поклонились, Сайна и Оюун настороженно уставились на вновь прибывшую, а я дружески махнула ей рукой:

— Принцесса Янлин! Мы как раз говорили о свадебных обычаях разных народов — расскажешь, как проходят свадьбы в Шихонге!

Кажется, моя приветливость удивила всех, включая Янлин. Но она быстро овладела собой и, поклонившись, жеманно выдала по-китайски:

— В другой раз. Сейчас не смею отвлекать тебя. Первая свадьба наследного принца — судьбоносное событие для всей империи. Напряжение велико, а для не закалённых аристократическим воспитанием плеч — непосильно... Юй Лу, верно?

— Нет, мастер Поло, — расплылась я в улыбке. — Что до напряжения, то о его силе могут судить лишь те, кому приходилось быть активным участником свадеб наследных принцев. А наблюдатели со стороны знают о подобных свадьбах не больше, чем никогда не рожавшие — о родах.

Сайна захихикала в ладошку, более сдержанная Оюун сделала вид, что закашлялась, а лицо принцессы на мгновение утратило "пушистость", как тогда на дне рождения Тургэна.

— Я пришла лишь поздравить тебя, как принцесса принцессу, — с лёгкой снисходительностью проговорила она. — Но ответ на поздравление не достоин принцессы.

— А я и не принцесса, — ещё лучистее улыбнулась я. — И ответ вполне достоин поздравления.

Она тоже улыбнулась.

— Уверена, принц Тургэн будет счастлив с тобой — как с верным боевым конём, халху ведь очень ценят своих коней?

— Боевой конь всё же лучше ядовитой змеи без зубов, — возразила я.

Принцесса поклонилась, не меняя выражения лица, и проронила:

— С зубами.

— Тогда тем более. Наверное, знаешь, что халхские кони, защищая своих седоков, приучены топтать змей, неважно с зубами они или нет?

Янлин выплыла за порог, прежде, чам я успела закончить фразу, но я ещё крикнула ей в спину:

— Будь добра, закрой за собой дверь!

Дверь закрыла одна из её прислужниц, и я подмигнула наблюдавшим за мной Сайне и Оюун.

— Как же не люблю её! — неприязненно поморщилась Сайна.

— Остерегайся её, Юй Лу. Очень остерегайся... — начала Оюун, но тут дверь снова открылась, пропустив в мои покои каганшу.

Мы учтиво поклонились, а та, подойдя, смерила взглядом моих "наперстниц", потом посмотрела на дымившуюся трубку и подняла глаза на меня.

— Ты готова, дочь моя?

— Как никогда! — соврала я.

Она снова посмотрела на трубку, но я посчитала, "оправдываться", говоря, что к ней не притрагивалась, как-то унизительно, и промолчала.

— Это — для меня, — неожиданно проговорила Оюун. — Юй Лу отказалась.

Каганша кивнула и, легко приподняв мою голову за подбородок, уставилась долгим пронизывающим взглядом, будто хотела прочесть на моём лице будущее всей империи.

— Ты очень красива, принцесса Юй Лу, может, даже слишком. Но, уверена, мой сын сможет защитить своё, и твоя красота больше не станет поводом для распри, — наверняка царственная родительница имела в виду Шону.

Я соображала, стоит ли что-то на это отвечать, но каганша уже поцеловала меня в лоб, молча развернулась и вышла. А меня окружили девушки-прислужницы.

Глава 38

Голубоватые тени сумерек, золотистое сияние огня в больших плоских чашах-светильниках по всему пути моего свадебного "кортежа". Я — верхом на