Грэм презрительно фыркнул.

— Бесполезен он, — отрезал старик. — У него и зверей-то нормальных не осталось, так… доходяги.

Он вздохнул, а потом добавил:

— Такие же, как и я…

И ушел в дом.

Впрочем, уже через минуту он вернулся обратно, держа в руках кошелек. Он достал оттуда серебряную монету, повертел её в пальцах, а потом протянул мне.

— Держи, — сказал он. — Пора рассчитаться с Хабеном.

Я взял монету и посмотрел на деда.

— Уверен? Может, этот долг подождет?

— Хабен — мутный тип, — ответил Грэм. — Вот ему точно не нужно быть должным. Чем быстрее рассчитаемся, тем лучше.

Я кивнул. Возможно Грэм и прав. Хабен производил впечатление человека, который обязательно найдёт способ использовать любой долг себе на пользу, вот только он же нам и помог (в отличие от остальных, не таких «мутных») и какая-то внутренняя благодарность у меня к нему была.

Да, память Элиаса подсказывала, что у них были какие-то… дела, вот только какие именно — я до сих пор не мог вспомнить.

Ладно, это всего лишь один серебряный — мой первый взятый и отданный долг в этом мире.

Я взял кошелек у Грэма и на его вопросительный взгляд ответил:

— Нужно купить еды: что-что, а питаться нам с тобой нужно хорошо. Ну а еще мне нужно купить бутылочки для отваров — пора делать новую партию для Морны.

Грэм хмыкнул и в этом «хмыке» было столько скептицизма, что я чуть напрягся.

— Точно ли дело в отварах? — спросил он, и в его глазах мелькнули искорки насмешки. — Или в самой Морне? А, Элиас?

Я не стал отвечать на этот вопрос. Просто взял корзину и направился к двери. Прав был Грэм или нет — не важно. Отвары нужно было сварить и продать. Тем более, что теперь я намеревался еще повысить их качество, и у меня всё для этого было.

До этого дня я ни разу не видел поселок изнутри при свете дня. Тот короткий забег, когда я мотался по поселку в сумерках от одного травника к другому получая отказы, я не считаю за полноценное знакомство с поселком. Пока даже на рынок ходил только за пределами стен — туда, где торговали крестьяне, а не на тот, что был внутри. И при свете дня поселок выглядел совсем не так мрачно как мне показалось в первый раз.

Я медленно прошелся по главной улице, разглядывая вывески.

Над кузницей висел молот-вывеска, окруженный языками вырезанного из дерева пламени. Лавка алхимика была помечена знакомым символом — стилизованным изображением колбы с вьющимся над ней паром, а сама лавка была намного меньше, чем у Марты, но очевидно этот алхимик тоже принадлежал к гильдии. У травника же красовалась вывеска в виде пучка трав, связанных лентой.

Пекарня источала божественный аромат свежего хлеба, а из мясной лавки доносились аппетитные запахи копченостей. В витрине мясника красовались туши дичи: кроме знакомых видов мяса там также было мясо каких-то неизвестных мне животных, скорее всего это была добыча из Зелёного Моря. И все эти запахи смешивались, неимоверно возбуждая аппетит. И это несмотря на то, что я поел утром. Эх…

У каждой лавки были покупатели: где-то явно победнее, где-то побогаче. Шел оживленный торг, звенели монеты… в общем, жизнь била ключом. Я видел крестьян в простой одежде, торговцев в добротных кафтанах, женщин с корзинами, стражей в одинаковой форме и охотников. Охотников я узнавал сразу — да, собственно, не узнать их было невозможно. Они слишком явно выделялись из толпы: высокие, широкоплечие, а на их поясах висело оружие — ножи, топоры, и иногда короткие мечи. Многие носили доспехи из кожи или чешуи каких-то существ. Правда, никого такого огромного как Джарл я не увидел. Все-таки он был охотник высшего ранга — лучший в поселке, и возможно не только в этом.

Замечал я и обычных вооруженных людей, не стражей — просто приезжих, которые собирались идти за «добычей» в Зеленое Море.

Я старался не привлекать к себе внимания: шёл спокойно, не торопясь, но и не задерживаясь слишком долго у одного места. Просто ещё один местный паренёк, идущий по своим делам. Но глазами искал знакомые лица Джарла, Гарта или его дружков — просто, чтобы вовремя увильнуть от встречи. Только этого мне сейчас не хватало. Благо, сегодня пронесло и я никого не встретил.

Поток людей становился гуще по мере приближения к центру поселка, где располагалась главная площадь. Она была не очень большая, но оживлённая, и там тоже кипела торговля. Я обогнул площадь и свернул в длинный переулок.

Лавка Хабена располагалась на краю поселка. Это было небольшое, но добротное здание с узкими окнами и потемневшей от времени деревянной вывеской. На ней был изображён пестик и ступка. В прошлый раз я как-то ее особо не рассмотрел — слишком спешил.

Я постучался в дверь и вошёл внутрь.

С прошлого моего посещения ничего не изменилось.

Внутри было полумрак и пахло сушеными травами. Стены лавки были увешаны пучками растений, полки заставлены бутылочками и баночками с непонятными содержимым. Ну и прилавок, под стеклом которого рядами стояли зелья. И даже умей я читать, ни одно из них не было подписано.

За прилавком никого не было. Я осторожно подошёл ближе и стал рассматривать выставленные зелья, пытаясь определить их назначение хотя бы приблизительно.

— Как дела у деда? — раздался знакомый хриплый голос.

Я обернулся. Из задней комнаты появился Хабен. Выглядел в этот раз он не уставшим, а я бы даже сказал бодрым.

— Лучше, — ответил я. — Противоядие сработало, спасибо за помощь. Тогда нам это было… нужно.

Хабен кивнул и занял место за прилавком.

— Чего хотел? — спросил он без лишних церемоний.

Я достал серебряный и положил его на стеклянную поверхность.

— Пришёл отдать долг.

Хабен искренне удивился. Он взял монету, внимательно её осмотрел, подбросил на ладони, проверяя вес, а потом сказал:

— Долг погашен.

Затем его взгляд переместился на раскрытую книгу учёта, где он что-то записывал. Я видел, как он делал какие-то пометки — видимо, вычёркивал мой долг.

Это натолкнуло меня на неожиданную мысль: несмотря на предубеждение Грэма к этому человеку, кое в чем полезным он мог быть. Мне не давало покоя местное письмо и чтение, и количество людей, к которым я мог обратиться с подобным вопросом-просьбой не получив отказ было минимальным.

— Хабен.

— А?

— А не можешь ли ты обучить меня письму и чтению?

Травник ещё больше удивился.