— Хорошо, по вашему мнению, темными алхимиками могли использоваться элементы стекловидного тела и для чего? — я сам не понимал, почему задаю настойчиво совершенно нелепые для профессора вопросы.

— Только для создания «живой воды», так сказать, эликсира бессмертия, — пожал плечами ученый. — Правда потребовались бы другие компоненты.

— Какие? — невольно напрягся я.

— Печень, прежде всего, — ответил Петр Николаевич, повернувшись к столу с аппаратурой и заменяя пробирки. — Печень богата, как вы прекрасно знаете, кровью и питательными веществами, поэтому могла использоваться в попытках получения «эликсира жизни». Вообще-то даже в официальных источниках упоминается, что печень использовалась, как основной элемент в ритуалах по созданию искусственной материи, гомункулов, так сказать.

Хорошо, что заведующий лабораторией стоял спиной. Я попытался всеми силами успокоить бешеный пульс и выровнять дыхание.

Мозг представляет собой механизм, который при неправильной работе одного участка, всегда старается компенсировать провал повышенной эффективностью работы других блоков. Плохая память, вероятно, компенсировалась научной интуицией. С ранней молодости я полагался на какой-то глубокий внутренний голос, который всегда появлялся ниоткуда.

Вообще-то и мой научный успех, и быстрая карьера являлись следствием сильной интуиции. Я не знал, когда, откуда и почему. Просто в определенный момент в мозг поступало знание. И все.

— Будет еще две жертвы, — прошептал я, чувствуя, как ледяные искры ужаса ползут по позвоночнику. — Всего должно быть шесть жертв.

— Что вы сказали, голубчик? — повернулся Петр Николаевич.

— Ничего, извините, что отвлек, огромное спасибо за помощь, — договаривал я уже, выходя из лаборатории.

«Как теперь интересно я сообщу майору, что еще будет две жертвы? — разум все же быстро возвращался после неизвестных откровений. — Доказательств у меня ноль, не могу же я сказать, что почувствовал нечто?».

Я разрывался между желанием предупредить, возможностью спасти будущих жертв и рациональными доводами, что подобное будет звучать, как минимум странно. И не заметил, как вышел во двор университета.

Свежий воздух подействовал отрезвляюще, я несколько раз вздохнул и хотел уже идти обратно, когда заметил нечто странное.

На границе темно-бордового круга на корточках сидела студентка, и, судя по позе и подрагивающим плечам, плакала. Я медленно пошел по направлению к девушке, заметив, что по всему кругу лежат цветы, открытки, игрушки. Студенты, как могли, хотели почтить память умершей.

Подойдя к девушке, я не знал, как лучше начать странный разговор. Девушка сам резко повернулась и встала напротив.

— Простите, это, наверное, была ваша подруга? — спросил я осторожно.

— Самая лучшая, — всхлипнула девушка и потерла заплаканные глаза. — Мы дружили с первого класса школы. Вместе поступили в медицинский. У нас было столько планов… Господи, что же происходит?

Вздохнув, я судорожно пытался найти нужные слова, чтобы подбодрить девушку. Хотя какие слова? Что можно сказать, когда близкого тебе человека истязают для каких-то извращенных экспериментов. Хорошо хоть никто не знал деталей убийства. Полиция тщательно скрывала все факты.

— Мы хотели вначале выучиться и построить карьеру, — девушка продолжила до того, как я успел хоть что-то сказать. — Она была такой целеустремленной, вся в учебе… Даже ни с кем не встречалась.

Как будто кто-то резко вбил в голову острый кол. Догадка проскочила со скоростью молнии и мне уже было плевать на вежливость.

— Простите за личные подробности, — быстро спросил я. — Ваша подруга была девственницей?

— Да, — опешила студентка, явно не ожидая такого вопроса.

— Еще раз извините, — проснулась во мне тактичность. — Вам нужно поговорить с друзьями, провести время с близкими, не оставайтесь одна.

Я резко повернулся, доставая из кармана телефон. В любой другой ситуации совесть не позволила бы бросить рыдающую подругу жертвы убийства. Однако новая деталь была очень важной, и не только для расследования. В голове как будто загорелась лампочка, я смутно вспоминал, когда читал про эксперименты, где девственность играла важную роль.

Глава 4. Особый знак

Номер телефона я записал с первой встречи по настоянию майора, чтобы в случае появления новых деталей по делу, сразу звонить лично ему.

— Товарищ майор? — я не смог подобрать лучшего обращения, поняв, что не знаю, как зовут главного в данном расследовании.

— Давно к нам никто так не обращался, — с легкой иронией ответил майор. — Меня зовут Виктор Алексеевич, хотя можно и просто Виктор.

— Срочно проверьте важную деталь! — почти прокричал я в трубку.

— Какую? — сделал стойку майор.

— Передайте патологоанатому, который делает заключение, чтобы проверил, были ли все жертвы девственницами? — командным тоном сказал я.

— Хорошо, — медленно сказал майор. — Вы уверены, что это важно?

— Да, — отреагировал я. — Портрет жертвы должен быть составлен не менее тщательно, чем портрет убийцы.

— Допустим, это прописная истина, — сказал майор. — Вы хотите сказать, что для извлечения органов преступник выбирает только девственниц?

— Стекловидное тело не орган, а жидкость, — уверенно ответил я. — Да и в печени нужно скопление крови и жидкости. Он извлекает необходимые ингредиенты для безумных извращенных экспериментов. Только не спрашивайте, каких именно. Пока не смогу ответить на ваш вопрос.

— Хорошо, — легко согласился Виктор. — Мне честно все равно, какие опыты проводят безумцы. Меня больше интересует личность преступника и возможность его поймать, чтобы предотвратить очередное убийство.

— Да, вот еще что, — с трудом решился я. — Будет еще две жертвы, всего нужно шесть девственниц для окончания… процедуры, так скажем.

— Откуда у вас такая информация? — напрягся майор.

— Сложно все объяснить, — вздохнул я. — Многое нужно еще проверить. Но в количестве жертв я почти уверен, как и в том, что все должны быть девственницами. Правда не знаю, где он найдет следующую жертву.

Отключив телефон, я медленно повернулся и пошел к выходу со двора университета. По сути, в середине дня на кафедре полно работы, да и учебный процесс в самом разгаре. Работать не хотелось от слова совсем.

Никто вслух не говорил о страшном убийстве, почему-то всегда в такой ситуации люди заключают какой-то негласный договор молчания.

Мне было хуже, чем остальным. Во-первых, я знал уже про четвертую жертву. Во-вторых, я был уверен, что сегодня ночью будет пятая.

Как отогнать мысли о надвигающемся извращенном убийстве я не знал, и определить, кто примерно может стать следующей жертвой тоже не мог.

Машину я припарковал далеко от двора и пока шел, раздумывая что же делать, зазвонил телефон. Я точно знал, что звонит майор.

— Вы можете срочно приехать? — голос Виктора был напряженным.

— Могу, — вздохнул я. — Куда?

— В центральное отделение, недалеко от университета.

— Хорошо, скоро буду.

Можно было и не применять научную интуицию, я прекрасно понимал, что спросит майор, и знал, что моя гипотеза подтвердилась.

— Откуда вы знали, что все жертвы — девственницы? — накинулся на меня сразу майор,