— Благодарю за доверие, — отозвался я и перевёл тяжёлый взгляд на Мартынова.

Уже в коридоре, пока Семёнов возился с бумагами, я подошёл к Толику, чтобы пообщаться с глазу на глаз.

— Толя, это как понимать?

— А что здесь непонятного? Я о тебе забочусь, и о пациентах. Ты слишком расслабился на больничном. Не хватало ещё ошибку совершить.

— С каких вообще пор ты стал волноваться о ком-то другом? Раньше это тебя нисколько не беспокоило. Мне кажется, ты заботишься только о себе.

— Если кажется, перепроверять нужно, — нахмурился мартынов. — Целительство — это серьёзная профессия, здесь нужна внимательность.

Парень хотел было уйти, но я схватил его за руку и посмотрел в глаза.

— Внимательность, говоришь? Вот и следи за своими действиями внимательно, потому как я буду делать то же самое.

— Ты что себе позволяешь? — заверещал Мартынов и вырвал руку из захвата. В это время Семёнов вышел из ординаторской, и парень помчался к нему.

— Аркадий Афанасьевич, отстраните Дорофеева от работы. Он невменяемый! Кидается на меня с претензиями, угрожает… Я не могу так работать!

— Мартынов, вы в гимназии, или в целительском учреждении? — с каменным лицом поинтересовался старший целитель. — Мне кажется, ещё там вы должны были понять, что ябедничать низко и чревато последствиями. А если вы не можете работать, так и скажите. У нас недостатка в кадрах нет.

— Я буду жаловаться руководству. Пусть созывают рабочее собрание и поднимают вопрос об этике и поведении сотрудников нашей больницы.

— Боюсь, тогда вы, Мартынов, будете главным объектом обсуждения. Возвращайтесь к работе, иначе даже заступничество Анатолия Яковлевича вам не поможет, и я лично вышвырну вас из отделения.

От возмущения Толик принялся хватать ртом воздух, но быстро смекнул, что дальнейшие препирания ему не помогут, а сделают только хуже, поэтому быстро сдался и поплёлся вслед за остальными. Есть всё-таки справедливость на белом свете!

Как Семёнов и обещал, меня взяли на операцию. Нам предстояло работать с серьёзным переломом.

— Дорофеев, диагностика! — скомандовал Семёнов, едва мы вошли в операционную.

— У пациентки сложный перелом левой большеберцовой кости, на фоне этого мышцы отекли и давят на нервные окончания и сосуды. Из-за открывшегося внутреннего кровотечения заметно упал гемоглобин…

— Достаточно! — оборвал меня старший целитель. — Полагаю, мы все знаем что нам нужно делать. Дорофеев, твоя задача — ввести наркоз и обезболивать ногу при помощи дара. Геройствовать и делить потоки энергии не нужно. Здесь тебе пригодятся медикаменты.

— Аркадий Афанасьевич, можно мне поработать с заживлением травмы? — вызвался я.

— А обезболивать кто будет? Последить можешь, если это не будет мешать делу, но на этой операции давай всё по плану.

— Не доверяете? — догадался я.

— Хочу быть уверен, что ты полностью восстановился.

Мне оставалось лишь наблюдать за тем, как Семёнов сращивает кости, а затем спаивает сосуды, мышцы и ткани повреждённой конечности. Лишь в самом конце Аркадий Афанасьевич доверил мне снять отёчность и воспаление, но зорко следил за моими действиями, готовый вмешаться при необходимости.

— Дорофеев, у тебя две руки. Забыл? — вмешался он, заметив, что я работаю только правой.

— Всё в порядке, — отозвался я и положил левую руку на солнечное сплетение.

Левую я специально использовал для закачки энергии в тело пациентки. Если подавать энергию рывками допустимо, то преобразовывать её для лечения таким образом ни в коем случае нельзя.

— Ровнее держи поток! — скомандовал старший целитель, заметив рывки энергии.

— Стараюсь, — прокряхтел я. Перед глазами поплыли круги, но я взял себя в руки и довёл процедуру до конца.

— Поседеешь с вами, — проворчал Семёнов и склонился над пациенткой. — Доброе утро! Как вы себя чувствуете? Моргните два раза, если вы нас слышите.

Женщина обвела мутным взглядом комнату, остановилась на Семёнове, и только через несколько секунд моргнула. Наркоз после лекарственных трав всё-таки немного тяжелее, чем «отключка» с помощью дара целителя.

— Отлично! — похвалил пациентку Семёнов. — Мы успешно провели операцию, восстановили сломанную кость и зашили ногу. Сейчас вы ничего не чувствуете, потому как болевые рецепторы подавлены, однако ближе к вечеру боль и отёчность вернутся. Но мы будем рядом, и как только вам понадобится наша помощь, дайте знать. Терпеть боль не нужно. Целительство — это о здоровье, а не о страдании.

Женщину перевели во вторую палату, а медицинская сестра проверяла её состояние каждый час. Казалось бы, после обхода и операции мы заслужили отдых, но у погоды были свои планы. Всё из-за холодного северного циклона, который ночью принесло в Градовец. Сначала прошёл сильный дождь, а к утру ударил мороз, и дороги превратились в ледовую арену, на которой людям приходилось совсем туго.

Да, объявили чрезвычайную ситуацию, повелители стихий прочёсывали город и растапливали лёд, спасательные бригады засыпали тротуары песком и каменной крошкой, но количество пациентов в нашем отделении стремительно росло.

— Дамы и господа, за утро к нам добавилось шесть новых пациентов, — объявил Капанин. — Четверо с переломами различной степени тяжести, которым требуется лечение в стационаре, и два человека после аварии.

— Вот и первые снегири подоспели, — недовольно проворчал Мартынов. — Только подморозило немного, и сразу посыпались. Как будто первый год живут, и снега никогда не видели.

— В конце октября? — удивилась Милана. — Действительно, не каждый год так рано зима приходит.

— Если гололедица продержится ещё неделю, у нас все места будут заняты, придётся дополнительные койки в палаты ставить, — заметил Семёнов.

— Но это же нарушение санитарных норм! — немедленно вспылил Мартынов. У Толика был такой вид, словно идеальная больница вмиг утратила свою привлекательность.

— А где их размещать? — удивилась девушка. — Не в коридорах же!

— Не спешите, давайте хотя бы эту неделю проживём, а там уже думать будем как быть, — отмахнулся Аркадий Афанасьевич, пресекая пустую болтовню.

Все замолчали, давая возможность заведующему спокойно закончить доклад.

— Благодарю, — произнёс он, посмотрев на Семёнова. — Итак, шестеро пациентов, которые нуждаются в операциях. Прямо сейчас мы уйдём на первую операцию. Со мной ассистентом пойдёт Мартынов. В операционной нас сменят Семёнов и Дорофеев. Наша задача — провести все шесть операций, потому как в ночную смену у четвёртой бригады будет не меньше нагрузки.

Вот же пинцет хирургический! А я надеялся, что моё возвращение будет простым, и я