Я ждал, что все опять будут молчать, но к моему удивлению спустя пару секунд раздался голос Леона:

— Надо соглашаться, — сказал Леон.

Все обернулись к нему.

— Что? — Хорак резко выпрямился на стуле. — Что ты сказал?

— Соглашаемся, — повторил Леон твёрдо. — Максимус, мы соглашаемся. Это очевидно.

— Ты с ума сошёл, — Хорак уже вскочил. — Ты сошёл с ума, мальчишка! Это же Гертог! Ему нельзя верить ни в одном слове, ни в одном вздохе! Это ловушка, обман, западня!

— Какая разница, западня или нет⁈ — Леон тоже встал. — Если мы откажемся — нас всех завтра убьют! Всех! Ты понимаешь, сколько это людей⁈ А если согласимся — есть хоть какой-то шанс!

— Шанс на что? Жить под Гертогом? Это не жизнь, это хуже смерти! — подскочил к нему Хорак.

— Тебе легко говорить про «хуже смерти», когда у тебя нет ни жены, ни детей, ни возлюбленной, — ударил ниже пояса Леон.

— А у тебя есть? — Хорак ткнул пальцем в Леона. — Или ты думаешь что Гертог вернёт твою оборотниху?

Леон побелел. Ари закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Не трогай Изабеллу, — сказал Леон тихо. — Ещё раз произнесёшь её имя и клянусь, я за себя не ручаюсь.

Я тихо сказал:

— Гертог пообещал излечить Изабеллу.

Леон отпихнул Хорака и подскочил ко мне:

— Что ты сказал? Почему тогда мы вообще сейчас тут что-то обсуждаем⁈

Упавший Хорак взмолил:

— Не верьте Гертогу! Это всё ложь, ему нельзя доверять!

— Да замолкни ты уже, — рявкнул Леон нечеловеческим голосом. — Если мы не согласимся, она умрёт! Все умрут! Лискон, Шерин — все! За какой-то храм, который, между прочим, и так уже еле держится! Кому он нужен, этот храм? Давайте посмотрим правде в глаза — Киана и так уже едва жива! Она не может даже выйти оттуда, она не может нас защитить, да она даже себя не в силах защитить. За что мы умираем? — пылко говорил Леон.

Я смотрел на них и думал, что мир — удивительно странная штука. Потому что Леон, который не боялся ничего и никого, который один шёл на банду разбойников, который вообще не знал слова «страх» в нормальной жизни — сейчас сидел и говорил, что надо сдаться. А Хорак, который при первом же шорохе хватался за голову, который дважды на моей памяти прятался за моей спиной, который трясся от одной мысли что нужно будет идти через ночной лес — теперь кричал, что лучше умрёт, чем сдастся.

— Что скажешь? — я повернулся к стоявшему молча старосте.

— А что я скажу… — он пожал плечами. — Я староста. Я за деревню в ответе. И мне, по правде, всё равно, какому богу мои крестьяне молиться будут — Киане, Гертогу или ещё кому. Лишь бы крыша над головой была и хлеб в печи. Если чтобы нас оставили в покое нужно разрушить храм — я возьму топор и сделаю первый удар.

— Ты слышал? — Леон почти торжествующе повернулся к Хораку. — Слышал? Это говорит человек, который тут родился, тут вырос, тут детей вырастил!

— Вы не видели того, что видел я, — Хорак от бессилия стукнул кулаками по полу. — Он лжёт…

— Хватит, — сказала Ари тихо.

Но её услышали все. Я уж не знаю, как у неё это получалось — говорить тихо так, чтобы становилось громче любого крика.

Леон с Хораком замолчали и обернулись. Ари оторвалась от косяка, прошла через комнату и встала вплотную ко мне, заглянув прямо в глаза:

— А почему он ушёл?

— Что ты имеешь ввиду? — нахмурился я.

— Гертог. Почему он ушёл? Почему не попытался нас убить? Почему его войска стоят и не атакуют? — с нескрываемым подозрением спросила она.

Все замолчали и посмотрели на меня.

— Ты что-то ему ответил… — протянула она слова.

Ари единственная кто не спорила. Она единственная видела меня насквозь и понимала что действительно происходит.

— Я взял сутки на решение, — сказал я наконец. — Завтра вечером или мы разрушим храм, или он разрушит всю деревню.

— Ты этого и добивался? — спросила она.

— Мне нужно подумать, — тяжело выдохнул я и пошёл к выходу.

— Максимус! — кричал Леон мне вслед. — Ты слышал, что староста сказал? Все согласны! Только этот толстый…

Но я ничего не ответил, просто вышел на холодную улицу, закрыв за собой дверь.

— Человек, — раздался негромкий голос.

Я обернулся и увидел как из-за угла вышел Тобб. Судя по всему, он активно грел уши и слышал весь наш разговор.

— Что скажешь? — спросил я, посмотрев на тёмное небо.

— Всё идёт по плану? — спросил он тихо.

Я устало выдохнул:

— Всё давно пошло не по плану, Тобб.

Он нахмурился:

— Как это — не по плану? Ты ведь говорил, что мы выберемся.

— Если я сказал, что мы выберемся отсюда, значит, мы выберемся отсюда, — сказал я и добавил: — Решение давно уже принято и назад пути нет.

Он понимающе кивнул, а потом уже спокойнее спросил:

— Почему ты не сказал своим друзьям?

Я посмотрел на закрытую дверь, из-за которой доносились яростные споры Леона и Хорака.

— Не могу, — сказал я. — Пока не могу.

* * *

Холм над Лисконом

Староста в чёрном плаще с потрёпанным меховым воротником стоял перед Гертогом, опустив глаза. Гертог молча ждал.

— Мой господин, — наконец заговорил староста. — Шпион всё подтвердил.

— Подробности, — прозвучал безэмоциональный голос.

— Споры в Лисконе не утихали всю ночь и весь день, — доложил приспешник. — Жители Лискона разрушат храм, как вы и приказывали.

Гертог медленно произнёс:

— Но храм рам всё ещё стоит. Я чувствую её присутствие…

— Да, мой господин, но они уже… — попытался что-то сказать мужчина рядом.

— Поднимайте всех, — приказал Гертог. — Пусть идут на штурм.

— Мой господин, — тощий мужчина с редкой бородой шагнул вперёд. В его глазах тощего читался самый настоящий ужас от собственной смелости, но он всё-таки заговорил. — Мой господин, позвольте… позвольте просить вас дождаться положенного времени. Ради вас же самих.

— Как ты смеешь говорить подобное?

— В рядах ваших