Глаза Спартака загорелись. Разочарование от южного направления испарилось мгновенно, уступив место азарту хобгоблина.

— Вождь, разрешите взять мою дружину. Они в хорошей форме. Опыт есть, уровни подросли!

— Разрешаю. Но повторюсь: дорога длинная, бои будут серьёзными. Это не побережье с трупоедами. Пусть твои отдохнут как следует. Выходим на рассвете.

Спартак кивнул, выскочил наружу и побежал в сторону купален. Но по пути, видимо, услышал ароматы еды и резко побежал в другую сторону, горланя на всё поселение имя своей любимой женщины.

Я остался за столом, перебирая папирусы Спартака и систематизируя информацию. Пришлось переводить его безумный почерк в понятные для себя тезисы.

Карты отложил отдельно. Их перерисует кто-нибудь с более ровными руками и базовым пониманием масштаба.

Миори вернулась через несколько минут. Она тихонько появилась из-за двери, села рядом и молча пробежала глазами по разложенным на столе записям.

— Завтра на рассвете, — повернулся я к ней, — нужно подготовить обоз. Пятьдесят муравьёв-воинов для телег, трёх взрослых мамонтов, сотню бойцов. Припасы на три недели и инструменты для аванпоста со строительными материалами. Коржику передай, чтобы собрал лучших наездников и тягловых муравьёв.

Миори кивнула, делая пометки.

— Кого из командиров берём?

— Тали и Шрам в основной группе, Орочи с нами, Унаги тоже. Спартак возьмёт свою дружину, а Коржик обеспечит кавалерию и тягловых муравьёв. Атари тоже забираем. Без лекаря в подземелье делать нечего. Морковку… Нет, её оставляем. Отряд шкриняпов с шаманом нужен, ну и орков доберём из желающих у Стрыга. Остальные командиры должны заниматься поселением.

— Карамелька расстроится… Но хотя бы отлипнет от тебя и больше своей работой займётся. — Моя Астокарай поднялась, собрала оставшиеся после совета собственные записи и направилась к двери. — К вечеру всё будет готово. С утра останется лишь погрузить всё на телеги и ехать. И не пропускай ужин, как вчера, когда ты Луну тренировал…

— Да, спасибо, что заботишься обо мне, — кивнул я и ощутил себя виноватым.

Заставляю девушку переживать…

Дверь закрылась, и я остался в тишине. За стенами зала совета гудел город, готовящийся к обычному рабочему дню и не подозревающий, что уже завтра сотня элитных бойцов уйдёт на север. Впрочем, город к подобному привык. Мы уходим и возвращаемся, потом снова уходим. Матрассийск научился жить и справляться с проблемами без вождя, и именно в этом заключается главное достижение моего правления.

* * *

День пролетел в суете подготовки. Коржик притащил из Муравьиного леса полсотни боевых муравьёв и два десятка тягловых, которые немедленно были запряжены в телеги.

Мамонтов вывели из загона ближе к утру. Бивень гордо шагал впереди, а два его сородича плелись следом, ещё не привыкшие к гоблинской суете вокруг их ног, и косились на всё живое, боясь раздавить.

Пауки Арахны между тем усердно оплетали груз на телегах паутиной, фиксируя мешки и ящики так, чтобы ничего не свалилось на ухабах. Командиры перепроверяли списки бойцов и их снаряжение, периодически ругаясь на них и отправляя на склад.

Ночь накрыла Матрассийск, и город затих вместе со стуком мастерских и дымом догорающих костров. Дозорные заняли посты.

Тишина продержалась несколько часов, прежде чем первые петухи из загонов для птиц заорали. Город начал просыпаться в предрассветных сумерках. Все жители принялись выползать из своих домов и с сонными глазами плестись по улицам.

Я вышел из дома вождя, когда небо на востоке только начало сереть. Карамелька стояла на пороге, завернувшись в плед из мамонтовой шерсти, и молча смотрела мне вслед. Я обернулся, вернулся на два шага, обнял её и поцеловал в лоб. Она прижалась ко мне, не желая отпускать.

— Будь хорошей девкой вождя и достойной жрицей. Я вернусь с мрамором и можно будет переделать святилище в полноценный храм!

— Буду ждать… — обняла меня Карамелька и с большим усилием воли отстранилась.

Я отправился к северным воротам и увидел, как постепенно собирается наш боевой отряд. Пятьдесят боевых муравьёв и двадцать тягловых выстроились в достаточно ровные ряды, запряжённые в нагруженные телеги, часть из которых пришлось отжать из караванов Брупа. За ними возвышались три мамонта, с блестящими в свете факелов и костров бивнями.

Около сотни бойцов стояли в строю: гоблины и хобгоблины плечом к плечу с орками, а среди них мелькали отдельные отряды гномов и шкриняпов. Помощники суетились позади, загружая последние мешки и ящики, а несколько пауков деловито крутили жопками, заканчивая фиксацию груза.

Я подошёл к выстроенным в шеренгу офицерам и командирам, остающимся в городе. Впереди стояли Эйнштейн и Бруп, за ними Паста с Пюрешкой, чуть в стороне командир гарнизона Камень и ещё десяток ключевых управленцев. Каждому нашлось поручение.

Пока говорил, мне на плечо даже лиана нашей «Живой защиты» сползла со стены города, словно желала попрощаться.

Я закончил с наставлениями и подошёл к Камню, крепко сжал ему плечо. Боец старой закалки, один из первых, кто дрался рядом со мной и всегда с честью принимал любые вызовы. Сейчас на его плечах будет стоять защита огромного по местным меркам города. И я знаю, что он не подведёт.

Паста стояла зарёванная рядом с Карамелькой и Дынькой, что успокаивала их обеих.

Я повернулся к военной колонне, и больше сотни лиц смотрели на меня в ответ.

— Ну что, товарищи гоблины, — повысил я голос, и он разнёсся над строем. — К великим свершениям готовы?

— Всегда готовы! — ответил мне хор из сотен глоток, что отразился от стен Матрассийска.

Я кивнул командирам, и те начали отдавать приказы. Строй пришёл в движение. Муравьи тронулись, телеги заскрипели, а за ними неспешно зашагали мамонты. Колонна медленно потянулась по тракту на север. Остался лишь последний штрих…

Огромная серебристая тень пронеслась над колонной, обдав передние ряды порывом ветра, и взмыла вверх с такой скоростью, что некоторые бойцы инстинктивно пригнулись. Луна расправила крылья во всю их невообразимую ширь и набрала высоту, купаясь в первых лучах солнца. Серебряная чешуя вспыхнула, превращая дракона в летящую звезду, и над мраком уходящей ночи прокатился драконий рёв.

Моя малышка выросла и теперь летала, а вместе с ней и моя душа радовалась. В этом мире нет ничего невозможного… Я смотрел на её полный грации полёт и понимал это как никто другой.

Эта экспедиция станет первым шагом к победе, и других вариантов просто не существует. Победа — это не только