Оседлавший Синюю Молнию боевой маг ударился во врага, закрытого каким-то блекло-серым щитом. Взрыв отшвырнул Григория и Диму на пару сотен метров, а затем, без всякого перехода, загрохотал могучий раскат грома, затрещали десятки, сотни разноцветных Молний — юный Петя давил, напирал на османского призванного духа, наглядно демонстрируя, что он не зря считался одним из лучших боевых магов в Роду, да и, наверное, в Империи среди близких ему по силе чародеев. И возраст личному ученику Аристарха, прошедшему к своим невеликим годам смертельных испытаний и схваток с более сильными врагами больше, чем девяносто процентов магов мира, привыкших к тихому болоту и отсутствию постоянного риска для жизни, перемежающемуся редкими междуособными стычками.

— Назад, мать твою! — взревел, не сдержавшись, Григорий, вкладывая в голос магию, чтобы наверняка быть услышанным. — Это приказ, сопляк! Стойте, мать, вашу! НАЗАД!!!

Луч света и оживший, лишенный всяких гуманоидных очертаний сгусток первозданного, возникшего на заре времен Мрака промчались мимо него — одна обрушилась на Высшего, второй взял на себя Мага Заклятий-человека, не обратив никакого внимания на крик своего командира. Троица Высших ввязалась в неравный, как ни погляди, бой. И вопли Григория вся троица проигнорировала…

— Давай, покажи, что можешь, мой дорогой контрактор! — расхохотался оставшийся рядом с ним Петр, удивив крайне нетипичной для него и неожиданной для Гриши опрометчивостью. — Сотворим же бурю!!!

— Да назад, вашу мать! — теряя всякое терпение и хладнокровие вновь взревел их командир. — Я приказыва…

— Не гунди, старик! — пришел к нему ответ от Пети.

— Никто тебя тут помирать не бросит, упрямый ты дед, — хохотнул в его голове Темный.

— Займитесь лучше делом и помогите удержать всю окружающую шушеру, — добавила Светлая. — Нам много времени не потребуется. Нечего попусту горланить…

Прежде, чем командир дружины Николаевых-Шуйских успел что-либо предпринять, вокруг него в жутком танце потоки воздуха, смешанного с мраком. Сила чар была столь огромна, что он усомнился, свою ли магию использует Петр или применил какой-то артефакт. Все же эта магия была на уровне весьма могучих Заклятий — значительно сильнее того, которым их пытались удержать совсем недавно османы.

Впрочем, он быстро понял свою ошибку — в магию Петра вкладывал свои знания и силы какой-то запредельно могущественный Элементаль Воздуха. Такой, что по спине старого мага невольно побежали мурашки — эта тварь, каким-то образом оказавшаяся в паре с Высшим Магом, своей силой явно превосходила Магов Заклятий. И пусть он ощущал, что некие скрепы и струны мироздания удерживали немалую часть его мощи, но даже того, что было явлено, было достаточно, чтобы создать воистину хтонической мощи и размера торнадо, в центре которого они оказались. Пространство, окружность которого была явно больше полутора километров, огородила стена бешено мчащегося воздуха, ставшего непреодолимой преградой для подавляющего большинства чар, снарядов и врагов, временно отрезанных с иной стороны разбушевавшейся стихии.

Сила торнадо, смешанного с магией Тьмы, Огня, Молний (Золотой и Желтой) и чего-то опасного, такого, что четко определить, опираясь на свои знания, чародей не мог, создала поле боя для троицы безумных Высших, выступивших против, казалось бы, на голову превосходящих их сил.

— Все, что прорвется через мою Крепость Урагана, на вас! — пришла ему мысль-послание от Петра. — Нам нужно минуты полторы-две, чтобы эти три поганца разобрались со своими врагами!

Глава 3

— Что эти идиоты творят⁈ — зло прошипел стоящий рядом со мной Леонид Романов. — Господин Николаев…

— Князь Шуйский! — сталью прозвенел голос Федора Шуйского. — Отныне он — князь объединенного Рода Шуйских, господин Романов. Попрошу не забывать об этом!

Главнокомандующий посмотрел на Федора долгим, выразительным взглядом, в котором читалось множество нелицеприятных эпитетов, коими он явственно награждал про себя главного Старейшину теперь уже моего, как он верно заметил, объединенного Рода. Однако вслух их произнести все же не посмел — Маг полутора десятков Заклятий, который даже без княжеских Регалий был, пожалуй, сильнее почти любого другого иного боярского князя, вызывал у него вполне обоснованные опасения. Понятно, что сейчас, да и в ближайшее время тот не станет устраивать с ним дуэль по поводу оскорбления, буде Романов рискнет хоть одно озвучить… Однако Маги Заклятий живут долго, а надежды выиграть битву и пережить войну у него имелись вполне обоснованно высокие. И тогда, когда в Империи утихнут нынешние потрясения, ему вовсе не улыбалось получить от этого седобородого монстра вызов на дуэль, в которой тот его гарантированно, при любых условиях её проведения показательно размажет.

Убить, возможно, и не убьёт, все же устраивать конфликт с правящим Родом практически на пустом месте явная глупость… Однако унизит прилюдно абсолютно точно. А если дела пойдут к тому, что государство расколется на две фракции — Шуйских и Романовых, то вполне возможно, что и показательно прикончит в бою. Маги такого уровня живут долго и постоянно крутятся среди интриг высшего сословия, а потому давать подобный козырь, позволяющий весьма вероятному противнику в будущем вытащить его на дуэльную площадку, он не собирался. Не говоря уж о том, что ладно бы Федор — но проигнорировать слова моего Старейшины сейчас означало бы оскорбить меня. Уже вполне себе второго человека в государстве и одного из двух Великих Магов. Оно ему надо, пусть даже и в теории, такой геморрой и риск из-за всего лишь слов?

— Прошу меня простить, князь, — с легким поклоном обратился ко мне главнокомандующий. — Но все же прошу — прикажите своим людям отступить. Мы не можем рисковать четырьмя Высшими Магами, способными потягаться с Магами Заклятий, в столь нелепой стычке! Битва только начинается, и их сила нам ещё пригодится! Пусть и жаль пару ваших Архимагов, но лучше потерять пару чародеев седьмого ранга, чем и их, и ещё четверых Высших!

В глубине души я был с ним согласен, но… Я прекрасно понимал, почему четверо моих придурков задержались. Несмотря на то, что несколько иных групп, также настигнутых при отступлении